— Не буду спрашивать, где тут заканчивается государственное, а где начинается личное, — смеюсь. — С другой стороны, должна же от твоей службы быть хоть какая-то польза. Народу… Хоть лечением акупунктурой.

— И не говори, — хмурится Кеша, наблюдая свою заплаканную и красную сестру, шагающую к нам от выхода. — Хоть разорвись… Не знаю, чем помочь. Я чего-то о ней забыл, когда Гао отпускал. Хоть звони ему сейчас.

Напоминать ему о том, что Гао не нуждается в его разрешениях, и ушёл согласно собственному решению, я не считаю возможным: ни на сестре Кеши, ни на нём самом лица нет.

— Не надо звонить Гао, — отвечаю. — Не поможет, не его профиль.

— Всё так серьёзно? — уныло опускает плечи Кеша, отводя взгляд от приближающейся сестры и втягивая голову в плечи.

— И да, и нет. Серьёзно всё в том плане, что у вас что-то не то происходит. И кто-то либо на статью нарывается, если в молекулярной медицине. Либо врёт, если это не там…

— Стоп, ты сейчас о чём⁈ — Кеша, видимо, в силу профессии, моментально ухватывает мысль, так же мгновенно выныривает из депрессивного состояния и впивается в меня взглядом, полным надежды.

Чтоб не держать друга в пустом напряжении понапрасну, киваю, опуская веки. И только потом говорю:

— Нет у неё этого диагноза. И близко. А тот, кто говорит, что есть, несёт бред. Уж не знаю, с какой целью…

— Ты точно уверен? — впивается в меня Кеша, как клещ, ещё сильнее.

Явно стремясь выяснить все детали до того , как его сестра присоединится к нам (пока она шагает через площадь).

— Да. Я же вижу .

Кеша продолжает вопросительно и требовательно таращиться на меня.

Анара подошла к нам и уныло плюхнулась на Кешин рюкзак.

— Об этом диагнозе не может быть и речи. — Повторяю главное, не оставляя Кеше ни малейшей возможности сомневаться. — Могу доказать вообще со скоростью звука. Но это твой человек, сам решай, как рулить процессом.

Сестра не понимает, что мы говорим о ней, потому не обращает на нас никакого внимания. Продолжая бездумно глотать колу с потерянным видом.

— Это точно? — сверлит меня взглядом Кеша, моментально подобравшийся и переставший походить на безобидного обывателя.

— Более чем, — киваю ещё раз. — Кеша, как ты думаешь, я серьёзно отношусь к врачебной этике? Во всех её проявлениях?

— Думаю, да, — осторожно кивает он.

— Я уважаю своих коллег-врачей? Кем бы они ни были? Ты же уже достаточно неплохо меня знаешь.

— Да, — тут Кеша не колеблется с ответом.

— Если я такое заявляю, фактически обвиняя их в преступлении , либо в преступной некомпетентности, что одно и то же… как ты думаешь: я могу это делать по своей тупости? Ради красного словца? Не понимая последствий? Особенно учитывая твоё место работы и то, что ты сейчас, во всю мощь своей должности, кинешься молекулярку на чистую воду выводить? — склонив голову к плечу, снисходительно смотрю на Кешу.