От тонкостей языков персидской основы комитетский оказался далёк. С письменностью странных задержанных тоже вышел затык, поскольку «писать по-человечески они тоже не могли». Слава богу, один из них худо-бедно разбирал классическую письменность фарси, потому контакт, с грехом пополам, наладили.

В итоге, к моменту прибытия коллег «туриста», сам «турист» имел несколько исписанных листов и искрился каким-то энтузиазмом. Явно предвкушая какие-то «вкусные» перспективы либо варианты по работе.

Завидев внизу на склоне, в двух часах ходьбы, семенящих цепочкой своих, комитетчик, тем не менее, отозвал Ербола в сторону:

— Благодарю за сотрудничество. — И, к удивлению самого Ербола, протянул руку.

До этого, надо сказать, ни с кем за руку «турист» не здоровался, не прощался и благодарностей не выказывал.

— Как насчёт неразглашения? — задержав руку Ербола в своей, комитетский принялся сверлить того взглядом. — Вы сейчас в курсе таких деталей, что о них вообще никому болтать не стоит.

— Да бог с вами, — флегматично поморщился в ответ Ербол. — Во-первых, только через моего командира. Через Кэпа, то есть. Вы мне не начальник, и лично вам я ничего не должен, скажите спасибо за помощь. Во-вторых. Эти ваши тайны устаревают со скоростью звука. Да и вы сейчас отправитесь вниз со своими, так? А мы будем охранять и коней, и контингент до нормальной погоды. Это ещё пару дней. Плюс, нам обратно — вниз пешком. Это ещё больше суток. — Увидев непонимание во взгляде, Ербол расщедрился на объяснение. — Обратно будем идти, не спеша. Ваши встретят нас в последней трети. Примут у нас контингент. Потом все шмотки. Это день. Мы себе одного коня оставим, это нормально и по правилам, — дополнительно просветил комитетского Ербол. — Коня внизу приколем, отпразднуем. Ещё же у них тридцать бочонков спирта, Кэп сказал, вы нам один оставляете… Это ещё день или два.

Не понятно зачем, в караване действительно ехало три десятка двенадцатилитровых канистр со спиртом. И одну штуку комитетский действительно согласился пожертвовать Кэпу и бойцам, поскольку кроме спирта в ней ничего не было (проверено коллегиально).

— Да я верю; но вы что, будете на морозе, на улице, жрать коня и пить спирт? — искренне изумился «турист», глядя на Ербола широко открытыми глазами.

— А что такого? — удивился в ответ Ербол. — У нас ваших зарплат нет! Коняга тысячу баксов стоит, если мясной и оптом!.. А такие, как тут, по полторы-две! — Кони действительно были упитанные. — Вам они всё равно не нужны. Ну вот куда вы их, если что, денете?

— Да на кой они, действительно, нужны? — наморщил лоб «турист». — Ну, в зоопарк отдадим, наверное! Какой-нибудь… Хотя нет. — Комитетский с трудом что-то припомнил и, наконец, родил. — Известим ветеринарную службу МинСельхоза. Они срочняком пришлют кого-то из своих, и примут этот «табун», пхы. Всё. Мы дальше — по своим делам. А лошади — головная боль МинСельхоза. Понятия не имею, что они с ними потом сделают. Может, и сожрут, как вы говорите.