— Уверен. — Кивает Комаровских. — Смотри сам. Без доказательной базы, на чистосердечных, тут не получится: содержаться будут у нас, не прессанёшь. Если только уколоть по разу… Но там на видеозаписи будет сразу видно, что человек не вменяемый. Если под укол допрашивать.
— Да я знаю, — досадливо морщится Бахтин. — В военной прокуратуре сталкивался.
— А сами они все грамотные, юристы как никак. — Продолжает Комаровских. — И будет так: вот мы их приняли к нам, в подвал под Управлением. Они через людей попытаются связь наладить снаружи, обломаются. Вторым эшелоном пойдут адвокаты. И уже через адвокатов с судом будут договариваться. А на суды мы сейчас…
— Да уж… — Бахтин опирается подбородком на руки. — Суды сейчас работают на тех, кто больше платит. Если только дело не резонансное, — Бахтин вопросительно смотрит на Комаровских. — Ты же на фейсбук вон тоже как бодро отреагировал, хааа-ха-ха…
— Дебил ты Бахтин, — обижается было Комаровских, но быстро успокаивается. — Тут по двум причинам не получится. Совесть в соцсетях болит у того, у кого она есть. А в судах, сам понимаешь, её осталось немного. А второе — процесс будет закрытым. Из наших один человек с допусками точно будет с такими, что при всех его допрашивать не дадут.
— И где выход? — задумчиво поворачивается к нарисованному на стене окну-«пустышке» Бахтин. Потом спохватывается и разворачивается обратно.
— Вот не вижу я пока выхода. — Вздыхает Комаровских. — Давай думать вместе. Уже молчу, если они выйдут, то твоего агента надо прятать даже не знаю куда.
— Да не агент это, сын же Серикова.
— Да то я по старой привычке…
Ровно за пять минут до конца последнего урока, коим идёт алгебра, мне в ватсапп приходит смс от Лены:
— Мелкий, звонил Сергеич, просил и тебя со мной по возможности в обед подъехать. Чтоб у тебя сегодня две тренировки было. Что-то поработать с тобой индивидуально хотел. Ты сможешь?
— Если надо — смогу.
— Ура. Тогда я за тобой заеду.
— Лен, стой!
— Да?
— Возьми тогда в прихожей мой зелёный пакет с боксом?
— Окей.
Сразу после алгебры выхожу на крыльцо и направляюсь к Лене, облокотившейся спиной на школьные вороты и вертящей на пальце ключи от машины. Мы машем друг другу и направляемся друг другу навстречу, когда из открытых окон полуторного этажа левого крыла, смотрящих прямо на нас, доносится нечеловеческий крик сразу нескольких человек.
Переглядываемся, и Лена с места срывается в направлении школьной двери, из которой вышел я. По коридорам бежать дольше. Я побегаю шесть шагов до ближайшего открытого окна левого крыла, подпрыгиваю, подтягиваюсь и оказываюсь сразу в коридоре. Шум идёт из кабинета технологии, на котором висит ещё старая табличка «ТРУД».