Я огляделся. Участок небольшой, но за двором раньше ухаживали. Даже куст сирени под окном обнаружился и что-то отдаленно напоминающее клумбу. Не знаю, когда умер Степан, но сорняками это место успело зарасти.

Егор Ильич погромыхал ключами от всех строений на участке, нашел от дома и открыл дверь. Мы прошли через пустой тамбур, в котором было две двери — одна вела в жилую часть, вторая в клеть, и вышли сразу в комнату. На пороге лежала замызганная тряпка, Егор Ильич пошоркал по ней подошвами, но даже если бы он это не делал, ничего бы не изменилось: внутри было грязно.

— Ну гляди. Тама готовка. Тепло вот здеся включается. — Он указал на плоскую деревянную панельку, на которой было установлено два кристалла. Сейчас горел красный, зеленый признаков жизни не показывал. Панельку Егор Ильич сдвинул, за ней обнаружились накопитель и рычажок. — Вона. Проще некуда. Сюды энергию вливаешь, вот так тепло подаешь. Включенный зеленым горит, выключенный — красным. Чуть рычажок сдвинешь, зеленый сразу загорается. Степан говорил, магии жрет много, нельзя забывать заполнять.

Он погрустнел, вспоминая погибшего знакомого, но рассказ продолжил:

— Из клети лаз в подпол. Есть там чо, нет — не знаю. Ежели есть, можешь пользоваться.

Кухонька была совсем крохотной, скорее кухонный закуток, где с трудом вмещались пара шкафчиков навесных и пара шкафчиков под доской, на которой была прикреплена странного вида плитка. Похоже, тоже артефактная: кристаллы были и там. Кстати, при взгляде на них никаких возможностей не выплывало, то ли потому, что они были встроенные, то ли потому, что ничего в себе не содержали. А возможно, утратили содержание при вставке. Проверить как-нибудь надо.

Сами шкафчики оказались пустыми. Ни следа посуды. Зато при открытии крана в раковину потекла вода. Вытекала она из раковины сразу на пол. Раньше, похоже, здесь стояло ведро…

Кранов было два. За нагрев воды во втором, помеченном красной краской, отвечал тоже артефакт сейчас с абсолютно пустым накопителем. Напор не регулировался никак: сколько кран ни поворачивай, толщина струи не менялась. Фактически было два положения: открыто и закрыто.

— Вода и в баню проведена. Осматривайся, — предложил Егор Ильич. — Я пойду сарайку и баню открою, посмотришь их тоже.

Комната была побольше. Кровать, массивная, самодельная из деревянных брусков с настилом из досок. Стол, выполнявший роль рабочего и обеденного. Над ним полки, на которых сиротливо лежало несколько книг. Две массивные деревянные табуретки, сколоченные на совесть. И пустой шкаф, тоже массивный и самодельный. Как будто и не жил в этом доме никто: внутри пыль и ни клочка одежды.