Снижение пошло резковато, поэтому Валерон принялся ездить по столику, пытаясь за что-нибудь удержаться и возмущенно ругаясь. Прав был половой по поводу летных качеств этого пилота — в прошлом полете снижение было почти незаметным. В башню этот дирижабль ткнулся так, что Валерон подлетел и все же шмякнулся на пол. А ведь я с самого начала ему предлагал уйти в нематериальный вид. Пожадничал — и вот результат.

— Дамы и господа, мы прибыли в Верх-Иреть. Стоянка полтора часа.

Какая-то дама высунулась в коридор и принялась визгливо возмущаться посадкой. Валерон решил, что при таком звуковом сопровождении его никто не заметит, и выскользнул из каюты вслед за мной. Стюард действительно стоял к нам спиной, поэтому мы беспрепятственно добрались до выхода из дирижабля и перешли в причальную мачту. В этот раз лифт работал, но поскольку в нем уже кто-то поднимался и делал это очень и очень небыстро, то я опять решил спуститься по лестнице. Валерон припустил за мной, смешно пыхтя и перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, как настоящая мелкая собачка. Единственное отличие — к концу лестницы он даже не запыхался, зато я узнал ряд выражений, принятых у воплощенных духов, когда те очень злятся.

Я не успел оглядеться, как кучер Антип подогнал экипаж отчима, куда я сразу залез, а Валерон быстро запрыгнул. Кучер его заметил и заволновался.

— Барич, выпните энту шавку.

— Сам ты шавка! — злобно рявкнул Валерон.

— А лаит-то как противно. Вот я тебя.

Он замахнулся кнутом, но я остановил его словами:

— Антип, это моя собака.

— Господи… — Он аж перекрестился от избытка чувств. — Да рази ж енто собака? Собака — она большой должна быть и пользу приносить. А ента… Шавка, как есть шавка. Где вы енту пакость взяли?

— Это моя собака, — повторил я. — И не тебе ее обсуждать.

Он поскреб в затылке.

— Обсуждать, мож, и не мне, но жить-то она при конюшне будет.

— Я — не она! — ощерился Валерон. — И никаких конюшен. Петр, скажи ему!

— Антип, это комнатная собака. Он будет жить в доме.

— Господь с вами, барич, собака — и в доме? Да где это видано? Хотя, бают, у губернаторши тоже ейная шавка в доме живет. Токмо не дело енто.

— Антип, мне пешком идти? Поехали.

Экипаж с места наконец тронулся, но Антип ворчать не перестал. Боялся, наверное, что хозяин дома будет резко против собаки и ее подкинут на конюшню. Что характерно, результатами поездки кучер даже не поинтересовался, настолько был уверен, что Петя съездил напрасно. В Петином характере хвастовство присутствовало, поэтому я решил не молчать.

— Антип, ты все про собаку и собаку, а про главное ты и забыл.