Артефактный способ предполагал гравировку и был не столь надежным, как думал Валерон. Потому что выгравированные символы заливались специальным алхимическим составом, запросто отлетавшим при движении. Руна переставала быть цельной, и эффект начинал сбоить, а то и вовсе отключался.

— Ковки у меня нет. Как думаешь, если начать этим заниматься, с какой вероятностью получу сродство?

Валерон задумчиво поскреб лапой за ухом, как будто пытался оттуда выковырять ответ.

— Как повезет, — наконец ответил он. — Но с большей вероятностью ты его выбьешь из тварей, если будешь туда ходить ежедневно. А чего ты так на ковке зациклился?

— Если хочу сделать арбалет полностью из деталей с Зоны, она нужна. Пока я могу использовать только готовые детали, даже подгонять при необходимости не могу. Форму такого металла могут менять только люди со сродством к ковке, — пояснил я. — У меня сейчас немного застопорилась работа именно поэтому. Либо ставить обычные железки, либо ждать ковку. С железками из зоны выше вероятность получить оружие с бонусами. Тот же топор или кинжал можно выковать свой, и он будет уровнем повыше купленного.

По той же причине у меня застопорилась работа над часами: к шестеренкам из зоны хотелось пристроить и стрелки оттуда же. Сплошное неудобство с этими неполными навыками.

— Довод, — признал Валерон. — Но даже если вдруг выпадет сродство к кузнечному делу, это ж придется много чего докупать из оборудования… Не ту захоронку сделал Астафьев.

— Деньги есть. А экипироваться нужно будет по максимуму. Если чего упущу, умру. Всё, пора мне на занятия.

— После обеда опять пойдем в зону, — заявил Валерон на прощание. — Ты качаешься, моя доля растет — сплошной профит.

— Может, сегодня пропустим? — предложил я.

— Сродство к кузнечному делу само себя не найдет, — возразил Валерон. — Час, который ты там бродишь, — это всего лишь тренировка.

— Непонятно, что там с группой Астафьева. Не хотелось бы на них наткнуться.

— Контейнер сам себя кровью не наполнит, — намекнул Валерон.

— Скорее они наполнят контейнер моей кровью, чем я их. Их больше, и они опытнее.

Я наконец добрался до двери.

— Может, тот, кто остался без артефактов, сдох? Будем отлавливать по одному, — оптимистично тявкнул Валерон мне вслед. — Контейнер всегда при мне.

— Вот и подождал бы поблизости, пока загрызут, — проворчал я, но уже за дверями.

И так заболтался с помощником — на занятие пришлось рысью бежать, чтобы не опоздать. И все равно пришел последним, хоть и раньше, чем в класс вошел Коломейко.

— Слыхал? — повернулся ко мне Прохоров. — Астафьевских обокрали.