— Мрр-мяу, — сказал Оскар и врезался головой мне в плечо, заваливая на подушки.
— Мать моя буря! Какой же ты тяжелый! — закряхтела я сквозь смех.
— Мать моя буря! — звонко воскликнула племянница.
— Нет! Нет, Виола! Это плохое выражение!
Племянница расхохоталась, распахнула дверь и выскочила в коридор, из которого приглушенно послышалось:
— Мать моя буря!
Я закрыла лицо руками и застонала. Пора избавляться от студенческого сленга, а то скоро мне от тётушек знатно влетит.
— Доброе утро! — в комнату зашла старшая сестра, формально постучав в дверной косяк. — Оскар, спускайся в столовую. Леоне нужно одеться.
Брат, который в её присутствии в последнее время заметно тушевался, молча слез с кровати и испарился, не забыв прикрыть за собой дверь. Чудеса! Я снова села.
— Как ты? Мы очень напугались, — ласково произнесла Ольга, машинально поглаживая выпирающий живот.
Я не успела ответить. В дверь снова стукнули, и, не дожидаясь приглашения, в спальню скользнул Найс, увеличенная копия покинувшего нас Оскара.
— Отец сказал, что ты окрепла и будешь завтракать с нами. Я, признаться, не поверил.
— Так! — я шумно выдохнула. — Кого мне ещё ждать? А то нас в доме двадцать один человек, а в моей спальне за утро побывали всего четверо.
— Пятеро, — улыбнулась сестра. — Эстер держала оборону и деликатно ушла до твоего пробуждения. Мы не столь деликатны.
Я прыснула. В дверь постучали. Я откинулась на подушки и обреченно крикнула:
— Войдите.
На пороге возникла горничная. Дурашливые выражения мигом испарились с наших лиц. Пусть прислуги в нашем доме в пять раз меньше, чем жителей, нельзя давать повод для сплетен. Моэм-Линты должны держать лицо.
Девушка слегка присела в книксене, что по современным меркам считалось излишним, и тихо произнесла:
— Простите за беспокойство. Графиня Мона отправила узнать, нужна ли госпоже Алении помощь.
— Да, пожалуйста, — кивнула я.
— Мы будем внизу, — ещё раз улыбнулась Ольга, и они с Найсом покинули спальню.
Когда я пятнадцать минут спустя вошла в столовую, за длинным столом уже сидела вся семья, включая младшего племянника в детском стульчике, бабушку по материнской линии, по такому случаю ненадолго покинувшую вдовий домик в саду, и Милана, видимо, получившего внеочередную увольнительную. Лакей отодвинул мне стул и вышел, на этом его обязанности заканчивались.
Дверь закрылась, и все заговорили словно по команде.
— Ах, Леона, ты такая бледная, — трагически изогнув брови, отметила тётушка Агата. — Уж какого страху мы натерпелись! Думали, ты не выживешь!
— Матушка, Аления отлично выглядит, — невозмутимо возразил кузен Клод.