Кириан попытался подняться, но застонал и откинулся на траву. Одна стрела глубоко засела в боку, другая торчала чуть ниже правой ключицы. На губах вздулся кровавый пузырь.
— Чтоб тебя, идиот! Куда ты полез?! — зарычал княжич, сдавливая левое плечо друга.
И тут вдруг со стороны города раздался странный звук, похожий на хлопок винной пробки. От стены по полю прокатилась призрачная волна с ртутно-серебристым отливом, сметая огонь, морощников и выходящих из леса воинов противника.
Алайн воспарил над землёй, в изумлении оглядывая окрестности. В обозримом пространстве не осталось ни одного врага, только соратники с такими же ошалевшими выражениями лиц, а в отдалении посреди леса переливалась странная похожая на мыльный пузырь стена.
Кириан внизу выругался ещё красочнее, чем перед боем, невольно привлекая к себе внимание побратима. Княжич посмотрел вниз и понял, что ошибся, решив, что наиболее поразительное событие дня уже произошло. Самое невероятное происходило сейчас, когда его смертельно раненый друг поднимался с зажатыми в одной руке стрелами, другой рукой отряхивая с тёмных волос комья земли, и разглядывал бок. Исчезли не только раны, одежда оказалась цела!
Кириан Гремарт
Я возвращалась в реальность медленно и неохотно. Воспоминания о событиях предыдущих дней и бредовые видения, вызванные лихорадкой, сперва пропускали из действительности лишь отдельные звуки.
— …Не стоит так тревожиться, дорогая. Она просто перенервничала…
Я услышала голос отца, поняла, что где-то рядом расстроенная и напуганная матушка, что нужно открыть глаза и подбодрить её, но даже мизерное усилие возвратило моё сознание в горячечный сумрак.
Мне снова привиделась тётушка Агата, прижимающая к груди кружевной носовой платок и с трагическим лицом вещающая:
— Ах, что же нас ждёт?! Несколько недель, и враги будут в столице! Бедные наши детки! Чем же мы прогневили Извечных?! Чем заслужили погибель?!
Тётушка примеряла драматические роли довольно часто, но почему-то именно эта фраза поразила и ошеломила меня. Высокий голос ввинчивал её в мой висок острым сверлом. Как недели?! Как погибель?!
Образ тёти Агаты оплыл, будто сугроб под весенним солнцем, и превратился в книгу из Архива Монагра (старинный манускрипт с сердцем, испещрённым острыми трещинами). Двухцветное сердце осыпалось, становясь знакомым горным пиком. Этот первый и самый высокий пик длинного горного хребта я несколько лет ежедневно наблюдала из окна общежития Высшей Школы магии. За ним пролегала граница княжества. От него в последний учебный день надвигались морощники…