Гремарт отвернулся и пошёл искать подходящее место для ужина и ночёвки. Через пару минут к нему присоединилась Аления.
— Думаете, нам стоит терять время на сон?
— Я в состоянии продолжить путь хоть сейчас, — Кир прервал раскопки в рюкзаке и взглянул на спутницу. — Здесь, вблизи камня, моя стихия ощущается даже ночью. Но вам будет тяжело осилить такой перелёт без отдыха.
— Зато успеем долететь и проделать часть пути назад в темноте.
Солнечный задумался.
— Хорошо. Мы поужинаем, наберём воды и отправимся.
Тёмная улыбнулась. Её рюкзак занял место у каменной стены, рядом легли две наполненные фляги.
Кириан убрал маскировочный комплект, снял с пояса фляжки, достал припасы, а потом чайник, который протянул девушке.
— Наберите воды.
Аления, словно только и ждала возможности поучаствовать в процессе. Она приняла чайник и потянулась за флягами у ног мужчины, но тот резким движением перехватил её руку.
— Нет! Никогда не трогайте мою собственность!
Девушка выдёрнула руку из его пальцев, стремительно выпрямилась. Свет артефакта позволил заметить оскорблённое выражение на её лице. Однако с её стороны не последовало ни обвинений, ни вопросов. Тёмная просто молча ушла к колодцу, а Кир поднял злосчастные сосуды уже жалея о внезапной вспышке.
Аления не торопилась возвращаться. Солнечный выругался себе под нос, с сомнением взглянул на рюкзаки и, преодолевая внутреннее сопротивление, последовал за ней.
Девушка сидела на бортике колодца, потирая запястье, и смотрела перед собой. Рядом стоял полный чайник. На появление спутника она отреагировала только едва заметным напряжением плеч.
— Прошу извинить меня, достопочтенная Аления Моэм-Линт. Эта фляга — личная вещь, подарок… Память о временах, когда я слишком зависел от милости других… — Гремарт сам себя оборвал. — Не важно. В любом случае мне не следовало реагировать так грубо.
Ликование, охватившее меня после призыва воды, давно уже стало смутным воспоминанием. Гремарт постарался. Не знаю, что происходило в голове у этого человека, но его попытки притвориться непредвзятым и здравомыслящим выглядели всё менее правдоподобно. Вздорная натура и жажда мести, вероятно, брали своё.
Мы поужинали в молчании, собрались, набрали воду даже в чайник и походные кружки (благо, они с крышками) и взмыли в небо.
Темнота в Пустоши была особая: сухая, неуютная и удушающая. Через полчаса в горле у меня пересохло, а в глаза попал песок. Во всяком случае, мне так сперва показалось. Горизонт помутнел и словно задымился. Несколькими минутами позже я поняла, что дело не в глазах, клубы вдалеке различались всё отчётливее.