Конец девятой главы.
Часть 1.
Самолёт начал снижаться ранним утром. Я сидел у иллюминатора, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел вниз. За несколько часов полёта пейзаж под нами менялся столько раз, что я перестал следить. Море. Облака. Тёмные полосы гор. Потом снова облака. Теперь земля становилась всё ближе. Дороги тянулись куда-то вдаль, между ними лежали огромные участки леса. Редкие дома сверху выглядели совсем маленькими. Я смотрел и пытался представить, где среди всего этого находится Томск. Получалось плохо. До сих пор название города звучало для меня почти как что-то выдуманное. Томск. Ещё несколько месяцев назад я даже не знал, где он находится. Теперь собирался прожить здесь четыре года. — Уважаемые пассажиры… Голос бортпроводницы заставил меня выпрямиться. Сначала объявление прозвучало на русском. Я сосредоточился изо всех сил. Понял примерно три слова. Потом информацию повторили на английском, и стало немного легче. Ладони неожиданно вспотели. Вроде бы ничего особенного. Самолёт просто садится. Люди вокруг спокойно сидели, поправляли ремни, кто-то продолжал смотреть в окно. А у меня внутри всё сжималось. Я вдруг очень отчётливо понял: обратно сейчас никто не повезёт. Через несколько минут откроется дверь, я выйду из самолёта, и рядом не будет ни мамы, ни папы, ни знакомых улиц, ни человека, которому можно быстро объяснить, что именно мне нужно. Я машинально коснулся рюкзака под сиденьем. Документы на месте. Телефон на месте. Кошелёк на месте. Папа заставил проверить всё перед посадкой столько раз, что я, кажется, мог сделать это с закрытыми глазами. Самолёт коснулся взлётной полосы. Небольшой толчок. Я ещё несколько секунд сидел неподвижно. В голове почему-то появилась одна единственная мысль: «Я действительно приехал». Не собираюсь. Не готовлюсь. Не жду письмо. Не обсуждаю с родителями. Приехал. Россия. Я тихо выдохнул. — Ну что, Сон Хёк… Сказал это себе почти шёпотом. И не знал, что должно было последовать дальше. Когда открылась дверь самолёта, внутрь ворвался холодный воздух. Я сразу втянул голову в плечи. — Ого… Женщина передо мной обернулась. Я сделал вид, что ничего не говорил. Первые несколько шагов на улице я вообще думал только об одном. Почему так холодно. Мама несколько недель рассказывала мне про русскую зиму. Покупала тёплые вещи. Заставляла примерять куртку. Спрашивала продавца, выдержит ли она мороз. Я всё время отвечал: — Мам, я еду не на Северный полюс. Сейчас очень хотелось забрать эти слова обратно. Я натянул шарф выше. Вокруг всё казалось каким-то другим. Даже воздух. Он был сухим, холодным и непривычно резким. Я сделал глубокий вдох. Нос тут же замёрз. «Отлично».