* * *

Общежитие получилось хорошее. После того, как заглянув во все мыслимые и немыслимые места замполит принял работы по ремонту и благоустройству, встал со всей серьезностью, можно сказать политический вопрос: «Кто достоин?». Это дело решалось можно сказать келейно, в кабинете командира. Ночью. Или почти близко к полуночи, когда в штабе остались трое — командир, его ближайший друг и соратник во всех делах замполит и часовой у знамени части. Скинув кителя, расцепив резинки форменных галстуков, которым тоже пришло время отдохнуть от нелегкой воинской службы, расслабленно повиснув на заколке и расстегнув по паре верхних пуговиц на рубашках офицеры приступили к решению вопроса. Для начала, что бы как говорится пороникнуться всей серьезностью они приняли по двадцать пять капель отличного коньяка с таким же количеством свежевыжатого лимонного сока. Эта безобидная в сущности доза благородного алкоголя отлично и что не маловажно быстро снимала усталость после дня напряженной службы.

— Так что комиссар, кого, как говорится будем жаловать? — Начал обсуждение командир.

— А какое у нас лучшее подразделение?

— А то, ты не знаешь? Артдивизион Нечволодова!

— А кто там «безлошадный»?

— Негурица, Джулай и Бак…

— А как у них идет служба?

— Как и все у Нечволодова — отлично.

— Значит решили командир?

— Ага. Давай еще по одной?

— Давай. Что бы хлопцам хорошо было на новом месте. Заслужили…

Первым заселился старший лейтенант Негурица. Ему негде было жить. Частной комнаты он не нашел, да честно говоря настойчиво и не искал, зная, что готовят жилье для холостяков. Жил это время в гостинице, иногда оставаясь ночевать в батарее. На правах первого выбрал самую удобную на его взгляд комнату. Кровати во всех комнатах были покрашены фисташковой эмалью, которой обычно красят внутри аппаратные на машинах, постельное белье новое, еще приятно шелестящее. Стол накрыт красивой скатертью. Книжный шкаф блестит вымытыми стеклами, у кроватей ковровые дорожки. Светло, чисто, пахнет свежей побелкой и краской.

— Жить можно! — с шутливой бодростью произнес старлей. — Теперь бы повезло с хорошими соседями.

Поставив чемодан и сумку на свежеокрашенный пол, Негурица с наслаждением растянулся на кровати не снимая сапог.

Этот год, хоть был и не високосный, но оказался для него, как он искренне считал неудачным. Даже провальным. Окончив семь лет назад университет, по специальности химик, отработал пять лет в средней школе, в которую попал сначала по распределению, а за тем остался в ней еще на три года из-за одной очень обаятельной учительницы. Все это время он питал надежды что у них получится семью, но когда понял что это нереально, вернулся домой и два года назад смог устроится на хорошую работу — дежурным оператором на крупный химический завод. Работа была не пыльная, пульт управления находился в отдельном здании, на втором этаже. В смене было по два человека, даже стоял стол для настольного тенниса. Во время смены частенько играли, поглядывая на приборы и прислушиваясь к аварийной сигнализации. Платили неплохо, словом, жизнь постепенно налаживалась. В этом году мне исполнялось двадцать семь лет, после которых в армию уже не забирали. В прошлом году побывав на «скачках» и получив старшего лейтенанта, надеялся, что в армию уже не попаду. Но не тут то было! В середине января пришла повестка из военкомата. Явившись туда, с полным оху…м узнал, что меня призывают на два года. Все что я добился — летело коту под хвост. Хотя по закону я имел право вернуться на то же место работы, с которого уходил в армию, но кто же уступит мне такое теплое местечко. Короче, жизнь круто развернулась, и уже через неделю я принимал взвод управления второй батареи этого дивизиона. За прошедшие годы я практически забыл все, чему меня учили на военной кафедре. Хорошо, что в дивизионе были еще офицеры — двухгодичники. Все они были моложе меня, т. к. были призваны сразу после окончания ВУЗов. Конечно, было тяжело привыкать к новой жизни, но постепенно я втянулся в новый распорядок и даже появился какой-то интерес.