Выпалив все это буквально за полминуты, Сулимовсделал глубокий вздох. Я не давая батальонному комиссару, что называется открыть рот, сказал: — Товарищ батальонный комиссар! Только что, поступили важные данные. Противник находится в десяти-пятнадцати километрах от города. В течении пяти-шести минут, наши части находящиеся на марше будут подвергнуты массированной бомбежке. Прикажите дать команду «Воздух».

К сожалению, те подразделения, которые ушли вперед, все такипострадали от налета. Продвигаясь вперед уже вдоль дороги,мы видели, как на обочинах раненые громко кричали от нестерпимой боли, лежали убитые. По такой жаре страшно смотреть на тела убитых. В считанные секунды рой разжиревших мух окружает погибших бойцов и только что живой человек, который несколько минут назад шел рядом с кем-то, вдруг превращается в распухающий труп. Ужасное ощущение! Это была наша первая встреча с врагом, первое боевое крещение.

Что бы, не попасть под новый налет пришлось поспешно убираться с открытого места и переезжать на другое, по кроны несколькихдеревьев.По рации «Овод» опять предупреждает о подходе немецкой авиации.

— Черт возьми! Где наша авиация? Ну не всю же уничтожили на аэродромах? — мои нервы не выдержали.

Переждав очередную бомбежку, мы снова упорно продвигаемся вперед. Все ближе и ближе к линии соприкосновения. Теперь она действительно где-то рядом. Навстречу нам идут и едут раненые красноармейцы и командиры. Не имея возможности непосредственно опрашивать бойцов, мы жадно вслушиваемся в их разговоры. Узнаем, что немцы быстро продвигаются на восток. Мимо нас на запад на рысях прошла кавалерийская часть с тачанками. Музейные войска! Долго ли эта часть повоюет по правилам 20-х годов⁈ Следом за ними связисты тянут полевой кабель по придорожной канаве. Идущая рысью повозка раскручивала катушку с проводом. Эту картину мы наблюдали часа полтора, пока не подошла небольшая колонна из нашего дивизиона. Не рассусоливая, дальше мы начали продвигаться вместе. Во время этого марша, нас застало очередное оповещение «Овода» о налете авиации противника. «Шилки» сразу заняли пару подходящих высоток и закрутили антеннами своих РЛСок.

Мой БТР почти подъехала к подножию желтого холма, когда вдоль правого борта, метрах в двух, сумасшедшей россыпью послышались хлесткие, похожие на щелчки гигантских кастаньет звуки. И как бутоны невиданного, грязно-оранжевого цветка, побежали впереди машины цепочки разрывов.

И вто жемгновение, сверху, с неба, обрушился ужасный, раскалывающий воздух рев, который заставил присесть всех нас и наверноесам бронетранспортер. Прямо по курсу, перед машиной возник поднимающийся вверх огромный шар,испустивший из себя ослепительно ярое желто-оранжевое пламя и жуткий жар, сорвавший с меня незастегнутый шлемофон.В нос пахнуло сухим теплом и запахом сгоревшего керосина.