— Нет времени лейтенант, в дивизионе посмотрю. Где раненный?
Я повернулся к лесу и махнул рукой. Раненного солдата под локоть вел еще один. ЧервонИй нетерпеливо начал махать им рукой. Взлетали уже на закате.
Надо было скорее убираться с этого места. Мало ли что…
Приказав размещаться на технике, я сел на командирское место, водитель включил прибор ночного вождения и мы поехали.
Солдаты открывали консервы, пытаясь перекусить на ходу, а я с удивлением подумал, что мы целый день не ели и есть не особо хотелось. Сей час же, я почувствовал такой голод, что кажется, съел бы слона!
— Возьмите, товарищ лейтенант, — услышал я за спиной.
Повернувшись, я увидел Толика, протягивавшего мне открытую банку перловой каши с тушенкой.
— А вы?
— Всем хватит, даже немцу банку открыли перед тем как замотать ему уши и глаза, так сказать для спокойствия, лопал, аж за ушами трещало.
Я никогда не любил тушенку, тем более, перловку, к тому же холодную. Но сейчас эта каша казалась мне вкуснее маминых пирогов! Да, не зря говорят, что голод не тетка!
После еды, глаза стали слипаться и я начал клевать носом, на мгновение засыпая и тут же просыпаясь. Меня удивляло, что водитель был бодр. Заметив мой взгляд, он виновато улыбнулся и сказал: — Я, пока вас ждали в лесу, и поесть успели, и подремали по очереди, отдохните немного, если что я Вас разбужу.
Конечно, они сделали не совсем правильно, но с другой стороны, не отдохни они тогда, сейчас тоже были как сонные мухи. Обернувшись, я увидел, что всех, кроме водителя Кравченко, свалил сон.
Что бы не уснуть, я стал размышлять, как лучше продолжить вполнение задания, и не заметил, как провалился в сон.
Фрагмент 27
Предыдущий фрагмент
Повылазив из БТРа и оглядев свое воинство приказал: — Я наверх наблюдать, а вы Аники-воины в темпе собирайте трофеи — оружие, боеприпасы, снаряжение и документы! Как закончите отходить на исходные, меня не ждать, старший сержант. Выполнять!
Поднявшись наверх, увидел что противник по прежнему обстреливает то место, где была пулеметная позиция. Обстрел был такой, что бугорок явно стал ниже. И так редкие кусты щетинились лишь жалкими остатками срезанных осколками веток. Вот немцы перенесли огонь туда где как им казалось были орудия. На самом деле от их огня полыхали несколько стогов сена, расположенных метрах в пятидесяти за орудиями.
Прапорщик Валентир
Артиллерийский огонь прекратился, и немцы продолжили атаку. Танки, которые до этого вели огонь с места, тронулись, поднимая темно-соломенные облака пыли. То один из них, то другой, часто делали короткие остановки и стреляли из пушки, а потом уже на ходу переходили на стрельбу из пулемета длинными очередями. Этот треск, дополняя звук от выстрелов пушек и разрывов снарядов, лязг гусениц, надрывный рев моторов давил на меня, заставляя невольно прижиматься к земле. Мне казалось что их ничто не может остановить. От страха за исход этой атаки вся спина была мокрой, руки занемели. Я пытался угадать как закончится эта атака, смогут ли артиллеристы не пропустить немецкие танки через свои позиции. Ближайшая ко мне машина притормозила невдалеке, и повернув башню в мою сторону открыла огонь из пулемета. Дорожка фонтанчиков стремительно бежала прямо на меня.