Сообразив, что это погоня за нами, радист немедленно вызвал меня по рации.

Конечно, немцев было больше чем нас, все с автоматами, два пулемета, пушка на броневике, но не тащить же их за собой? Вскоре нам попалась поляна, подходящая для выполнения моего замысла. Загнав наш БТР задом в лес, и замаскировав его срубленными ветками, я проехался по поляне, уничтожая следы от колес. Трофейный БТР я поставил на противоположной стороне поляны, развернув его передом к подходившей дороге. В нем у пулемета остался один Толик-пораничник. Задние дверки оставили открытыми, чтобы создать впечатление, что БТР, в спешке нами брошен. Лошадей и пленного отвели подальше в лес, чтоб не пострадали от случайной пули.Остальные расположились по периметру поляны за толстыми стволами и замаскировались. Я с пулеметом ДП залег за выворотнем, расчистив себе удобную амбразуру.

Экипаж выехавшего на поляну броневика увидел одиноко стоящий БТР, с открытыми дверками и задранным в небо пулеметом. Мотоциклы, один за другим въезжая на поляну, брали оставленный БТР в полукольцо. Спешившиеся мотоциклисты, к которым присоединились офицер и водитель броневика, взяв оружие на изготовку, стали осторожно приближаться к БТРу. Однако наводчик броневика и пулеметчики в колясках остались у пулеметов. Дальше медлить было нельзя. Прицелившись, я ударил очередью по ближайшему пулеметчику. Увидев, как пулями его отбросило от пулемета, я перенес огонь на второго пулеметчика. Короткая очередь с нашего БТРа свалила наводчика броневика.

Попав в огненный мешок, немцы, в первые же секунды, потеряли восемь человек. Но надо отдать им должное, остальные залегли и открыли по нам огонь, не жалея патронов. Поднявшийся Толик срезал очередью офицера, пытавшегося укрыться в броневике. Буквально за две минуты все было кончено.

Выйдя на поляну, я крикнул: — Выходите мужики!

Из леса стали появляться мои бойцы.

— Все живы? Раненые есть?

— Есть!

Из леса показался один из моих солдат, зажимавший левой рукой кровоточащую рану на правом предплечье. Пуля, пробила навылет мягкие ткани, но кость была не задета.

Перевязывая постанывающего раненого, Толя-пограничник приговаривал: — Не стони! Тебе еще повезло, немного правее и пуля раздробила бы кость, а эта царапина еще не успеешь на бл#дки сходить, как заживет!

Возбуждение боя ушло и навалилась неприятная волна слабости. Облокотившись на капот броневика, я старался не показать, что у меня дрожат колени, хотя и видел, как дрожат руки у пытавшихся закурить бойцов. Запах крови мутил голову и от мысли, что при другом раскладе, сам мог бы лежать бездыханный на этой поляне, хотелось куда то спрятаться, чтоб не видеть этого леса, этих трупов. Если бы это был страшный сон, и можно было проснуться!