из-за близости шоссе, а резать ножами связанных пленных у меня не поднялась рука. Надо было быстрей убираться отсюда, так как могли появиться и другие желающие освежиться. Пока бойцы собирали и грузили оружие и одежду, я сел в кабину и стал ее изучать. На первый взгляд кабина походила на кабину «Газона» ГАЗ-51. Я повернул ключ в замке зажигания, на панели приборов ожили стрелки. Дальше ключ не проворачивался, значит стартер включается по — другому.Наклонившись ниже, я увидел такую же, как на «Газоне», педаль стартера. Придавив ее посильнее, я услышал, как стартер начал заводить двигатель. Через пару секунд двигатель завелся и ровно зарокотал.

Порядок включения передач был нарисован на большом пластмассовом набалдашнике рычага коробки передач.

— Погранец, следи за пленным, ты, — я ткнул пальцем на второго, кто с пограничником нейтрализовал немецкого пулеметчика становишься за пулемет. Все загрузились?

— Все!

— Ну, тогда поехали.

Выжав тугую педаль сцепления, я включил первую передачу и увеличив обороты, плавно тронулся с места. В свое время я изучал вождение на наших стареньких школьных «Газончиках», приходилось трогаться и с грузом, и на подъем, так что особых проблем с вождением немецкой машины не было. Правда из-за тяжести самого БТРа и гусеничного привода, машина оказалась очень неповоротливой и в управлении больше напоминала ЗИЛ-157. Вскоре мы разогнались до двадцати километров, правда трясло при этом немилосердно и разговаривать, без риска откусить себе язык, было не возможно. Оставив дозор наблюдать за шоссе, я подогнал машину к нашему БТРу и заглушил двигатель. Вот теперь можно было заняться пленным и проверить, что же за трофеи нам достались. Открыв найденную в машине полевую сумку офицера, я обнаружил там карту, таблицы стрельбы для 105 мм гаубицы IeFH-18, личные письма и фотографии, а так же, изданный для солдат и офицеров Вермахта, немецко — русский разговорник. На фотографиях, бравый вояка позировал на фоне Эйфелевой башни, разбитых французских и польских танков. На одной из фотографий была семья, строгий отец, чопорная мать, два мальчика по старше и две девочки по младше. Увидев, что я рассматриваю это фото, немец сказал, что это его семья: отец, мать, брат и сестры. Оставив карту и разговорник, я спрятал остальные документы обратно в сумку и открыл его офицерскую книжку. Для допроса я использовал немецкий разговорник. Лейтенант Курт Зоннеман оказался моим коллегой — командиром взвода управления одного из дивизионов немецкой пятьдесят седьмой пехотной дивизии. Части этой дивизии, вместе с танками одиннадцатой танковой дивизии, после захвата Тартакова, наступают в сторону Стоянова. Ему была поставлена задача оборудовать наблюдательный пункт в двух километрах западнее Бышева. Огневые позиции его дивизиона расположен восточнее Переспы. Привыкнув к легким победам во Франции и Польше, и вдобавок сильно измученный жарой и всепроникающей пылью, он позволил себе немного отклониться от маршрута, чтобы искупаться.