— Оно понятно, приказ не обсуждается, но пехотного прикрытия у Вас нет, а немцы атакуют танками с пехотой, и если бы не товарищ капитан из разведки, да моряки, не сдюжить нам… А так любо дорого посмотреть… — и он кивнул на подбитые танки и трупы немецких пехотинцев.

— Извините товарищ капитан! — вытянулся в струнку артиллерист.

— Вольно старший лейтенант, мы сейчас не на плацу.

— Как же мне приказ выполнить?

— Верно сержант Вам говорит, хоть у вас орудий и больше, но калибр меньше. Осколочно-фугасное действие снаряда «сорокапяток» почти пшик. Нет у тебя другого выхода, как успеть зарыться в землю на тех холмах и держаться сколько сможешь…

Вот что, пошли человек двадцать бойцов которые крови не боятся собрать винтовки, гранаты, патроны и вооружи строителей — вот и прикрытие тебе будет. Лопатки и каски не забудь собрать — голыми руками много не навоюешь, и не накопаешь.

— Ага, понял, спасибо… — и придерживая рукой фуражку, он побежал отдавать распоряжения.

Дав отбежать ему подальше, спросил у Нефедова: — А ты как?

— Надо помочь, совсем необстрелянный…

— Ну, положим один бой тоже не академия…

— Зря Вы так, товарищ капитан, я всю финскую прошел, да и сегодня не семечки щелкал!

— Ладно сержант, извини, не думал… Так что предлагаешь?

— Пока они там окапываются, я с одним орудием прикрою, а потом уже если что они мой отход прикроют.

— Отправь всех кого можно на холмы и тягач свой тоже. Пожалуй и сам будь там, подскажи лейтенанту если что.

На счастье, три часа, пока батарея старшего лейтенанта и строители закапывались в землю, прошли спокойно. И только когда мы начали сниматься с позиции, где-то за лесом послышался гул моторов. Звук всё приближался, но сами танки видно еще не было — мешала складка местности, и только с вышки наблюдали колонну немцев. Воспользовавшись тем, что противнику надо время на развертывание, мы прицепив орудие к БТРу и покидав снарядные ящики на броню улизнули по-над берегом. Наверх мы поднялись уже за холмами и спокойно заняли отрытые для нас капониры.

Сержант, а может и лейтенант сам догадался поставить обе трехдюймовки в проходе между холмами, а «сорокапятки» в небольших овражках, на склоне одного из холмов. Получалось, что танкам не будет другого пути как идти между холмами, подставив борта противотанковой батарее.

Правофланговое орудие было установлено практически в чистом поле, с него сняли щит и замаскировали так, что хрен заметишь даже подойдя в упор. Остальная батарея спряталась в небольших боковых языках глубокого и длинного оврага. Расчеты умудрились даже перекрыть эти импровизированные капониры росшими над оврагом деревьями. Их все равно надо было убрать, чтобы лишить немецких корректировщиков ориентиров. Немецкие танки выползли из-за небольшого гребня в сопровождении пехоты. Солдаты шли, засучив рукава, как на работу. На каких-то пару мгновений у меня екнуло сердце и занемела шея: восемь пушек против двух десятков танков. Из этого состояния меня вывел голос старшего лейтенанта: