Пацан, схватив огромных размеров чайник рванул из вагона. В коротких промежутках между стонами и криками я узнал, что она жена кадрового командира, убежавшая из Владимира-Волынского. Женщина рожала в покинутом вагоне, а я стоял перед нею у нар, не зная, что делать, не зная, как ей помочь. Время тянулось как засахаренный мед с ложки. Я уже хотел подойти к проему «телятника», но именно в этот момент в проеме появилась голова сержанта.

— Где тебя черти носят? Тут вот-вот родит!!! Не дай бог что может случиться, вдруг…

— Лейтенант, какой на хрен вдруг? Баба всего лишь рожает.

Молча, не говоря больше ни слова, сержант аккуратно снял с женщины покрывало, откинул подол платья и начал профессионально спокойным голосом расспрашивать женщину. Повернув к ней голову спросил: — Первый раз рожаешь?

— Второй…

— Повторка. Схватки когда начались?

— Сразу после полудня.

Первый ребенок родился одиннадцать лет назад. Воды были очень обильные, отошли еще ранним утром. Но дальше дело не идет.Сержант глянул на свои наручные часы: — Часовшесть-семь уже, нормально милая, все по расписанию! Тебя как зовут красавица?

— Наташа.

И тут у нее началась схватка, от истошного крика у меня заложило уши.Повернувшись ко мне твердым голосом приказал: — Срочно нужен свет! — И опять повернувшись к ней, опять ее успокоил. — Наташа все будет хорошо, и ребеночек как и ты будет красивым,вот увидишь.

Один из солдат, стоя внизу на насыпи, мгновенно среагировал: — В БТРе есть переноска, сейчас…

Тут запыхавшись, прибежал сын этой женщины, он быстро вскочил в вагон. Через несколько секунд он вручил мне большой металлический чайник с водой.

Сливая воду, я помогал мыть руки сержанту. После воды, он тщательно протер руки спиртом из бутылки, я даже не удивляюсь откуда она взялась. Пока сержант мыл руки, подъехал БТР и с него подали переноску внутрь вагона. По команде сержанта мы очень аккуратно перенесли женщину ближе дверям вагона, где было больше света. Мне в руку сунули переноску, которой я должен был светить там, где не хватало освещения. Устроив женщину, сержант набрав в шприц каких-то лекарств, сделал ей укол в вену.

Очень скоро у женщины опять начались схватки. Я стоял совсем рядом с ней, с переноской в руке, меня сковывал какой-то стыд, какая-то недозволенность. Выполняя указания сержанта, действовал в полусознании.

Женщина вдруг утихла, а у сержанта в руках оказался малыш. Я отметил только, что он решительным движением его подхватил, действовал сержант ловко и сноровисто, сразу был виден большой опыт. Быстро прочистил рот ребеночка, как-то неуловимо изящно встряхнул его и шлепнул легонько по заду — раздался долгожданный крик. Тут он негромко начал что-то говорить. Только несколько мгновений спустя до меня начали доходить слова: «… день бедственный избавит его Господь. Господь да сохранит его, и сбережет ему жизнь, и дарует ему блаженство на земле, и да не предаст его в руки врагов его. Господь да поможет ему на одре болезни его!» При последних словах он показал ребеночка улыбающейся уже мамочке.