Что бы увести разговор немного в сторону, задал вопрос капитану: — Когда вы успели так прекрасно оборудовать позиции, товарищ капитан?

— Незадолго до начала этой провокации, в нашем полку начали отрабатывать тему «Отражение танковой атаки. Стрельба прямой наводкой». Сами понимаете лейтенант, задача не для нашего калибра. Наш комполка мужик основательный — вот и приказал подготовить учебную позицию, не где ни будь, а на реальном танкоопасном направлении.

— Как же вы успели занять их?

— Были в летних лагерях в Павурске, в районе Ковеля. Двадцатого вечером, во время концерта московских артистов, получили приказ вернуться в место постоянной дислокации. Марш совершали ночами. Сегодня на рассвете, дивизион подвергся налету… Практически на руках, закатили уцелевшие орудия на учебную позицию. Здесь хоть маскировка есть.

Осматривая, уже более внимательно как обустроена позиция, я удивился предусмотрительности и основательности предков. Все было сделано так, чтобы даже с десяти метров было невозможно обнаружить огневую. Были предусмотрены отвод грунтовых вод из ровиков и орудийных площадок, и даже обильное смачивание грунта под стволами орудий, чтобы поднятой пылью не демаскировать позицию и не застилать видимость целей. Наблюдая как бойцы переносят в один из блиндажей раненных, посочувствовал капитану: — Досталось вам от танков!

— Это еще что! Видел бы ты, как нам в балочке прилетело, и махнул рукой в ее сторону.

Затишье продолжалось недолго. На позицию обрушился шквал артиллерийского огня. Все попадали в ровики и щели. Я оказался рядом с капитаном. Огонь продолжался минут пять, потом все стихло. Говорю командиру дивизиона: — Надо проверить, как наш личный состав, а он мне:

— Не торопись, погоди немножко…

— Чего годить, товарищ капитан? Может, кто-то ранен? Где санинструктор?

— Он у старшины.

Я вылез из ровика, окликнул ефрейтора Сулимова. Не успел тот выслушать приказ, как нас накрыл новый шквал огня. Била дальнобойная крупнокалиберная артиллерия, била точно по нашему расположению. Снаряды разрывались с грохотом и треском; некоторые перелетали через головы. Я снова прыгнул в ровик. Капитан, немножко помолчав, спросил: — Не зацепило? — И, не дожидаясь ответа, добавил: — Это ловушка. Немец специально делает небольшие паузы, чтобы мы вылезли зализывать раны. И в этот момент — новый удар… Понимаешь?

Один из снарядов угодил в бруствер — и мы на некоторое время оглохли. Очухавшись, начали стряхивать с себя землю, не высовываясь. Через две-три минуты — новый, более мощный артиллерийский налет. Что тут скажешь? Я пришел к выводу: капитан ясновидец.