— Ага, жидковаты! — Желчно ответил комбат. — Наши «звукачи» из курсантов, дали оперативно координаты и дивизион сосредоточенным огнем подавил немецкую артиллерию. Что характерно, через три минуты после того как наш дивизион покинул огневые с которых вел огонь, они были накрыты сосредоточенным огнем крупного калибра. По докладу «Овода» в этот момент в радиусе двадцати километров ни одного самолета не было. Понимаешь о чем это говорит?

— «Туча»! Я «Парус», так точно понимаю! У немцев наверное есть такое же подразделение, с такими же выполняемыми задачами.

— Правильно понимаешь «Парус», конец связи!

Теперь понятно, почему пока нас никто не обстреливает. На слух, немец выбрал мишень где-то правее. Об опасности как-то забылось. Подъехав к ближайшему орудию, спрыгнул на землю и поздоровался с артиллеристами: — Здорово хлопцы!

— Здоровэнькы буллы! — Ответило несколько голосов в разнобой.

Неожиданно для себя, показывая рукой на мотоцикл, сказал: — Хлопцы! Принимайте аппарат, вот махнул неглядя!

Один из красноармейцев, глянув на него с улыбкой сказал:

— Тююю… Так на нем можно только прицел от нашей пушки возить. Если бы вы нам трактор дали товарищ командир, тогда да, а так…

Вдруг почувствовал, земля чуть вздрогнула, а затем услышал выстрел тяжелого немецкого орудия. По наитию понял, что снаряд «наш», летит прямо к нам, и через несколько мгновений он будет здесь. Никакого укрытия рядом нет, да и искать его некогда. Рядом, метрах в четырех-пяти от нас, упал тяжелый снаряд. Земля содрогнулась от удара. Мелькнула мысль — сейчас взрыв и от нас даже фрагментов для похорон не останется. Проходит секунда, другая — а взрыва нет. Видно где он зарылся в землю — рядом, большой и, видимо, горячий, воздух над отверстием в грунте струиться, как над кипящим котлом. Что делать — бежать? А вдруг он взорвется, не убежишь. Встали. Обычно после счастливо пережитой смертельной опасности наступает нервное возбуждение, хочется сделать что-то необычное.

Лучшего мы не смогли придумать, как подойти к снаряду и… справить на него малую нужду. Что-то зашипело, поднялся вонючий парок. Нам крупно повезло, наверное, он ударился о землю не носом, где взрыватель, а боком. Вернулись немного возбужденными. Все кто видел наше приключение, встречают как героев. В этот момент, на позицию орудия подошел командир и представился: — Командир третьего дивизиона 341-го гаубичного артиллерийского полка.

— Командир взвода дивизиона особого назначения лейтенант Скороходов. — С каким-то особым удовольствием представился я.

— Спасибо товарищ лейтенант за помощь! А то мы тут немного растерялись. Немцы начали обстрел из пулеметов разрывными пулями. Он не только опасен, как любой обстрел, но еще действует психологически, особенно на необстрелянных красноармейцев. Грохот от разрывных пуль раздается в нашем тылу. Создается впечатление, будто немецкие автоматчики прорвались в тыл и там ведут бой, окружают нас. Я-то, это прошел еще в финскую, а некоторые красноармейцы растерялись и даже успели гранаты в ход пустить, хорошо что вы подоспели. Мои бойцы видели, как вы их причесали. Еще раз большое спасибо за помощь!