— «Парус», «Парус», я «Туча», как слышите меня? — Голосом комбата ожила рация.

— «Туча», я «Парус», слышу «отлично»!

— «Парус»! Приказываю уничтожить мотоциклистов и помочь батарее! Как поняли?

— «Туча», я «Парус», выполняю!

Повернувшись к водителю, который забился в угол возле движков и притих, спросил: — Чего ты так напрягся? Война еще не началась.

— Да я ниче, сижу просто. — Пробубнил он в ответ.

— Давай заводи, чего ты как не родной! — Крикнул ему Сулимов.

Наконец-то БТР тронулся с места, и начал выезжать на дорогу, которая вела с дамбы в сторону позиции тяжелой батареи. Пройдя поворот, увидел несколько съездов с дороги и оборудованные по всем правилам артиллерийские позиции. Немецкие мотоциклисты заняли позиции за дорожным полотном и обстреливали позиции с тыла. Первый пулеметный расчет, занявший небольшую вымоину был, без затей раздавлен колесами. Второй, Сулимов расстрелял из ПКТ, остальные видя несущейся по дороге, внушительных размеров бронеавтомобиль, организовано, перекатами начали отступать, давая своим сигнал ракетами. Практически сразу по району позиций пошли гулятьразрывы крупнокалиберных снарядов. Следуя один за другим, они слились в чудовищный грохот. По броне застучали осколки. Удачно, без потерь и вроде бы без повреждений удалось выйти из-под обстрела.

— Преследуем немцев! Иначе опять наведут на нас свою артиллерию!

Тем временем комрады уже добрались до своих мотоциклов и попытались оторваться от нас. Вот тут нам крупно повезло. Дорога была песчаной, и все мотоциклы вязли, а мы, снизив давление в шинах до минимума, на приличной скорости приближались к ним. С расстояния около двухсот метров, Сулимов расстрелял практически всех, только двое успели поднять руки вверх. Сзади нас, обстрел батареи стих, видно немцы посчитали ее подавленной. Тем временем, сначала доложив о своих действиях комбату, я связался с «Гвоздикой» и проконсультировался о нескольких немецких фразах, в школе все-то учили английский. Подъехав на расстояние метров пятнадцати, две пары бойцов спешились, и взяв под прицел немцев, скомандовали: — Зыхеннлиген!

Оба немца послушно легли лицом вниз, не переставая повторять: — Нихт шиссен! Нихт шиссен!

Пока один боец из пары, приставив автомат к спине, держал немца под прицелом, другой связывал пленному сзади руки и надевал на голову приготовленный сидор. После этого, уже вдвоем подняв пленного на ноги, отводили его в десантный отсек.

Пока одни вязали пленных, другие потушили горевшие мотоциклы. Один мотоцикл оказался целым и его, посадив одного бойца за руль, взяли на буксир. С остальных сняли канистры с бензином, слили баки, собрали оружие и патроны. Нашли в колясках несколько ранцев — их тоже забрали — разбираться будем потом. Всех немцев обыскали, и живых и мертвых. Личные вещи и документы сложили в отдельную сумку, найденную тут же на месте. Наконец все разместились, и мы поехали назад. Во время движения, выйдя на связь с комбатом, доложил о выполнении приказа. Особо отметил, что захвачены пленные, оружие и исправный мотоцикл. Вскользь заметил, что немцы жидковаты на поверку оказались — постреляли после боя и успокоились.