— Наконец-то! — он схватил Рымшу за руку. — Ты реально мастер⁈
Рымша ничего на это не ответил, лишь молча вошёл в мельницу. Я, Юзеф и Гена стояли у ворот и просто ждали его приказа: где помогать, что крутить и так далее. В общем, Рымша осмотрел привод, который представлял собой деревянную передачу от колеса к жерновам, с кожаным ремнём и железными скобами. И дал свою оценку:
— Ремень потрескался, скобы заржавели, и одна из деревянных шестерён, которая передавала вращение от колеса к жернову, дала трещину. Тут… в целом, можно починить.
— Что делаем? — спросил я.
— Надо прокрутить, — наконец сказал Рымша, — чтобы увидеть, где заедает.
Я поставил людей так, чтобы при движении колеса никто не оказался рядом с опасной частью — рядом с приводом и жерновами, которые могли провернуться от рывка. Затем Сидоров толкнул колесо. Оно заскрипело, провернулось, и вскоре мы увидели, где именно ход становился неровным.
Когда колесо остановили и закрепили, Юзеф подошёл ближе и указал на трещину в дереве.
— Вот, — сказал он. — Шестерня треснула. И ремень… смотрите, потёрся вот тут, на сгибе.
Хозяин заглянул внутрь и увидел трещину. На его лице была такая паника, что его стало жалко. Но… мы могли ему помочь.
В общем, Юзеф до самого вечера подготавливал нужную деревянную деталь. Он вырезал новую шестерню из сухого дуба, который нашёлся в поленнице у хозяина. Рымша подгонял посадку — сверял размер, стёсывал лишнее, проверял ход на месте. Семён — так звали человека, который появился у мельницы ближе к обеду, — проверял ход вместе с ними.
Семён был минским путейцем. Война застала его на западе — он работал на ремонте путей, когда началась бомбёжка. Теперь он пробирался обратно к жене и дочери в Минск, задерживаясь ради еды и обходя дороги, где отлавливали мужчин.
В общем, к ночи мельница заработала. Колесо крутилось, жернова мололи, мука текла в мешок. Хозяин стоял у ворот и смотрел, как мука сыплется, и лицо у него было такое, будто он три недели не ел, а теперь увидел хлеб.
В награду мы получили два мешка муки. Из них сразу отдали вдове обещанное за машинку. А с мельником договорились и дальше: мы помогаем с ремонтом, он рассчитывается мукой. Следующую доставку назначили чуть больше чем через неделю.
Три недели отдыха пролетели незаметно… мне становилось всё лучше и лучше, кашля не было, хрипа тоже… да и мир вокруг не менялся. Всё было на своих местах. К концу второй недели я понемногу вернулся к восстановлению своей формы, если… она у меня вообще была, как бы смешно это ни звучало. Сначала ходил налегке, а потом начал брать небольшой груз и выходить вместе с Сидоровым и Тарасовым по маршрутам. И наши марш-броски были… прям хорошими!