Анна Иоанновна, привыкшая к местным видам, чуть улыбаясь, слушала рассуждения девиц, которые в жизни их не видывали.

Вот Августина, оглядываясь, сообщила:

— Типичная ледниковая долина. Когда-то эта речка была гораздо полноводнее.

— Да куда полноводнее-то? — возмутилась Эйлет. — У нас и так что ни день, так если дождь не идёт, значит — собирается!

— Ну так реки не едиными дождями питаются. Когда-то на местных холмах лежал лёд. Потом лёд растаял, а вода вот эту долину и проложила.

— Там и сейчас каждый январь снег ложится, — заметила Анна. — И держится долго… Красиво. Но холодно.

Августина молчала и загадочно улыбалась. Чему — угадать нетрудно. Она родилась-то в Лазике, в долине меж щекочущих небесный свод гор, вершины которых белы круглый год.

— Зато у нас Океан, — сказала Эйлет.

Августина кивнула и вдруг заговорила стихами в стиле Марциала, только отчего-то на местной, вульгарной латыни:

— Нынче ветрено и волны с перехлестом. Скоро осень, все изменится в округе…

Слова оказались пророческими, причём сбылись немедленно: дорога повернула, позволяя пробраться меж двумя недурно годящимися для засады скалами — а за ними открылся вид, который заставил Эйлет затаить дыхание. Анна, для которой Гладии Гемини были привычным зрелищем, улыбалась уже торжествующе — словно сама наколдовала зажатую каменными берегами помесь морского залива и реки. Белёные домики, казалось, стояли на мачтах кораблей и корабельных сараев, и только если хорошо присмотреться, становился заметным почти отвесный склон, на котором яростная летняя зелень чередовалась с рыжими проплешинами.

— Старый добрый красный песчаник, — улыбнулась Немайн.

Ведь правда, откуда римской августе знать местные камни? А она говорит о них как о старых знакомых. С другой стороны, нельзя же сиду считать обычным человеком? А она ещё и помазанная императрица!

Ветер задувал в спины, к морю, трепал полы плащей и лошадиные гривы.

— Бывает, — сказала раздумчиво Анна Иоанновна, — что прилив высокий, да ещё ветром воды с моря надует — в здешних реках вода начинает течь наоборот, да ещё и солёная. Так что надёжней ставить дома и склады повыше. Зато кораблям тут ничего не грозит. Волны разбиваются о скалы там, дальше…

Она осеклась: наставница просветлела лицом и была не совсем от мира сего. Торжественно, точно Гомера цитировала, произнесла:

— О скалы грозные дробятся с рёвом волны,

И с белой пеною, крутясь, бегут назад,

Но твёрдо рыжие утёсы выносят волн напор

Над морем — в шторм!

Ритм был непривычный, распевный такой. Слова… Эйлет вот, при всей своей начитанности, никак не могла похвастаться, что читала все достойные того латинские стихи.