В ходе переподготовки неделю назад Стефанию с коротким визитом привезли сюда, в инкубатор Кальдерона и представили дону Диего. Когда командор-маршал сообщил ей о том, что Агнесса Сангуэса казнена протектором, Стефания испытала искреннее удовлетворение. Когда дон Диего сообщил, что Стефанию вызвали сюда для того, чтобы она стала наставником отряда аутсайдеров инкубатора, куда отправлен лишенный прав и привилегий Данте, ныне ставший Деймосом, девушка испытала смешанные чувства.
Ведь именно Данте, пусть и невольно, стал причиной растянувшегося на целых пять лет ее личного ада, и Стефания просто не знала, как теперь будет его воспринимать. Но когда Стефания увидела его, в беспамятстве мечущегося по кровати после экзекуции, девушка поняла — винить его в случившимся она никак не может.
Сейчас, когда Данте беззвучно плакал, уткнувшись ей в грудь, Стефания еще более уверилась в том, что испытываемая к нему ранее привязанность никуда не ушла и она просто не может на него злиться. От избытка чувств Стефания крепко обняла этого пусть необычного, пусть с красными демоническими глазами, но ребенка и сама чуть не расплакалась — хотя, казалось бы, все слезы она давным-давно выплакала.
Несколько минут они простояли молча и крепко обнявшись, после чего Данте отстранился. На лице ни следа от того, что он только что плакал, алые глаза смотрят цепко и внимательно.
— Почему ты меня бросила? — вдруг спросил Данте.
— Что? — не веря в услышанное переспросила Стефания.
— Ты уехала даже не попрощавшись. Я конечно все понимаю, разрешение на воспитание своего ребенка, но я думал ты меня любишь, а ты…
Годы бесконечной, иссушающей и лишающей разума боли, все переживания, все душевные терзания и бессонные ночи в тяжелых раздумьях, двойственные метания уже в инкубаторе, когда Стефания узнала для кого именно придется быть мастером-наставником — после сказанного все это многократным эхом воспоминаний навалилось на девушку неподъемным грузом и она почувствовала, что теряет контроль.
— ¡Pequeña mierda! — негромко прошептала Стефания. — Ах ты неблагодарный маленький кусок дерьма, eres un jodido bastardo! — все повышая голос продолжила она говорить медленно и четко, непроизвольно мешая интер с испанским.
На негнущихся ногах, мелко дрожа от неконтролируемой ярости, Стефания обошла стол и взяла рабочий планшет мастера, взвесив его в руке — признав достаточно тяжелым и подходящим.
— Hijo de puta, дерьмо собачье, иди-ка ты к черту со своей траханной грязной семейкой! — продолжила Стефания, уже переходя на крик и бросила в Данте планшет. Он ловко увернулся, удивленный таким продолжением беседы, а после в него полетел стул, еще один, вслед за ним и стол — откуда только силы взялись. Причем полетел стол так, как будто его преторианец в боевом экзоскелете кинул, а не хрупкая девушка с дешевым стандартным биопротезом вместо руки. Впрочем, Данте легко увернулся и от стульев, и от протелевшего по кабинету стола и даже от пущенной следом тумбочки, просто сделав приставной шаг в сторону.