— Взаимно, — кивнул успокоившийся Ксавьер. — Так о чем ты хотел поговорить?
— Слышал, к тебе недавно заехала парочка юных перспективных гладиаторов.
— Возможно…
— Сможешь удружить старику? Можешь сделать так, чтоб решение отправиться в Колизей в качестве гладиаторов показалось этой парочке монументально тупой и даже самой худшей идеей в их жизни?
— О как, — почесал подбородок Ксавьер, снова встопорщив бакенбарды. — Диего, для тебя я всегда что-нибудь придумаю. Например, можно было бы отправить обоих на сказочный турнир, но он только через две недели, а они уже создали аватаров и к этому времени потеряют статус новичка. Только если они не будут по каким-то причинам посещать уже оплаченные тренировки…
— Бронируй птенчикам места, тренировки они посещать не будут, — улыбнулся дон Диего. Сказочный турнир — что может быть лучше для осознания своей никчемности?
Едва командор-маршал попрощался и отключил связь, как благодушная улыбка с лица мгновенно пропала. Одно дело сделано — и красноглазому маленькому демону на пользу будет, и обнаглевшей Веласкес встряска не помешает, очень уж возомнила о себе в последнее время.
— Китано, зайди ко мне срочно, — проговорил дон Диего голосовое сообщение в интеркоме. По первому вопросу осталось только указания отдать и ждать результата — в котором дон Диего не сомневался. Оставалось дело второе и самое неприятное — после того, как Антонио Санчес показал на арене чудеса выживания, к инкубатору Кальдерона со стороны фамилии Сангуэса уже возникли неприятные вопросы, так что с коррекцией результата нужно обходиться максимально осторожно, чтобы не возбудить дополнительных подозрений. Так что сегодня будет сложный день, придется хорошо поработать и все лично проконтролировать.
Подумав немного, дон Диего вновь открыл список контактов, нашел там портрет Лолы Хименес, ментора первого отряда.
— Лола, милая моя девочка! Ты не сильно занята, можешь зайти к старику на пару слов?
Утром первого соревновательного дня нервничали абсолютно все. Даже я. Подготовка эскадрона проходила без меня, большинство бойцов мне не знакомы, так что чувствовал себя не в своей тарелке. Еще немалого труда стоило забыть о «новой части тела», находящейся в номере Космического Колизея — как у некоторых людей есть привычка постоянно и неосознанно поправлять волосы, например, так и я раз за разом ловил себя на обращении к двойнику. То руками пошевелю, то глаза там открою.
Справлялся постепенно, одергивая себя раз за разом перед обращением к копии, а потом и вовсе о ней забыл — когда тянущееся бесконечно время как-то вдруг ускорилось в суете, и вот я уже стою на галерее Солнечного колодца, шумящего многочисленными зрителями. Слева сжимает перила волнующаяся Рита, справа Стефа — не менее волнующаяся, только что положившая руку мне на плечо. Не сразу опомнилась и отдернула руку будто обжегшись — на публике для мастера-наставника подобные проявления эмоций недопустимы.