Шестнадцатилетняя патрицианка была выше меня на голову и стоя на пороге, сейчас осматривала палату — койку с Антонио, потом с Бенджаменом и лишь после опустила взгляд, сделав вид что только-только меня заметила.
— О, привет. Зайду?
— Зайди, — пожал я плечами, отходя в сторону.
— Ты как со мной разговариваешь, плебей⁉ — ненатурально возмутилась Веласкес.
Да, как-то в мыслях кто тут ловец, а кто прибежавший зверь действительно забыл, что я вообще-то теперь нижнее звено кормовой цепочки и мне не полагается так смело разговаривать с патрициями.
— Прошу простить, сеньорита.
— Мало тебя на конюшне пороли, — цокнула языком девушка, проходя в палату.
Закрыв дверь, я прислонился к ней спиной и проводил неожиданную гостью взглядом. Веласкес самый слабый клан Арагона, мама всегда отзывалась о них крайне пренебрежительно, а именно эту шестнадцатилетнюю женщину я в лицо даже близко не узнаю, значит к высокородным не принадлежит. Встреться мы в иной ситуации — не будь моего падения, расшаркиваться бы пришлось ей. И она прекрасно знает, что я это знаю — может от этого такое показательное небрежение. Но все равно хорошо, что пришла, как раз можно о переводе Бенджамена договориться.
Веласкес между тем уже обошла койку Антонио, посмотрела на медицинские показатели, потом подошла к Бенджамену, прерывисто дышащему. Почувствовав движение рядом, он приоткрыл глаза и удивленно глянул на стоящую перед ним патрицианку.
— Бу! Я тебе снюсь, — прошептала Веласкес и резким, почти неуловимым взгляду движением воткнула ему в шею инъектор с голубой жидкостью. Обезболивающее и успокоительное, теперь спать до утра будет. Но вообще впечатляет — не поступок, а исполнение: мне для такой скорости надо в состояние боевого транса войти, а она в норме так может двигаться.
— Деймос, нам нужно поговорить, — повернулась ко мне Веласкес. Надо же, дальше продолжать в духе «я патриций — ты плебей» не стала.
Зачем тогда сразу такой стиль общения демонстрировала? Загадка.
— Сеньорита, вы нарушили правила исполнения наказаний, — упомянул я на всякий случай, показав на усыпленного Бенджамена. Это ей можно, а вот меня за этот эпизод, если промолчать, выпороть могут.
— Правила для плебеев, Деймос… Ах да, ты же тоже плебей, — подмигнула мне Веласкес. — Надеюсь, ты не нажалуешься на меня Анабель, рассказывая как я лишила ее стрелочника возможности помучиться до утра?
— Нет.
— Хорошо.
Веласкес села на предложенный мною стул, закинула ногу на ногу и подождав пока я устроюсь напротив, заговорила. Причем начала она с довольно неожиданной темы.