3098 год (2345 от Р.Х.)
Звездный путь Арагон, протекторат Земной Республики
Замок Сангуэса
— Данте, проснись! — разбудил меня странный шипящий шепот.
Открыв глаза, увидел у кровати маму в парадном мундирном платье — заметив мой взгляд, она торопливо убрала руку с пистолетом за спину.
— Они сейчас придут за тобой! — неожиданно громко выпалила мама. Нижняя губа закушена, алые глаза прищурены и нездорово поблескивают — никогда ее такой не видел. Еще и говорит словно оправдывается.
За что оправдывается? А зачем ей пистолет? Почему она отводит взгляд? — разбудивший меня странный шепот прозвучал вновь и вдруг стало понятно — шипящее многоголосье раздается совсем не извне.
— Что случилось? — заглушая голоса в голове спросил я, спрыгивая с кровати.
— Они хотят преподать мне урок, они хотят нас опозорить!
Я не хотел ни уроков, ни позора, поэтому уже быстро одевался — отбросив в угоду действию ненужные сейчас вопросы о том, как «они» могут прийти в неприступный замок или где наши черные вдовы. Привычный мир стремительно рушился — всегда холодно-горделивая и уверенная в себе сеньора Агнесса Сангуэса, третья дочь главы клана и мать претендента-наследника, впервые выглядела так растерянно.
Еще я не хотел умирать и проснувшееся чутье — сродни звериному инстинкту выживания, не давало отвести от мамы взгляда. В унисон ему шипящие голоса в голове продолжали шептать, что стоит мне только отвернуться как мама сразу выстрелит.
— Если бы ты вчера не шнырялся с этой Эрменгардой, ничего бы этого не было! — вдруг зло сказала она, постепенно переходя на крик. — Теперь тебя откорректируют, ты станешь тупым охлосом!
В ярких алых глазах мамы блеснула такая злость, что я отшатнулся и почти не обратил внимания на громоздкое полное имя Эмми, неудивительно что она категорически отказалась его называть. «Пойдем, будем весело!» — говорила моя новая подруга, когда мы пробирались на арену посмотреть бои гладиаторов на празднике Республики. Да, вчера действительно было очень весело, а вот сегодня как-то совсем грустно все стало. Как? Почему? Ничего неясно кроме того, что меня откорректируют.
Мысли смешались в кучу, от шока осознания пропали даже шипящие голоса. Я замер, оцепенев — пропасть обрушения привычного мира стала еще глубже, хотя, казалось бы, дно падения давно пробито.
Претендент-наследник Данте Сангуэса подвергнут процедуре коррекции — невиданный позор! С другой стороны, умирать не хотелось так сильно, что прокралась мыслишка воспоминаний как мастера оружия постоянно повторяли что я тупой настолько, что мне даже коррекция как охлосу не нужна.