Глава 1. Обманчивая гладь меди (Дева Яга)
Страница 1 из 19
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 1. Обманчивая гладь меди (Дева Яга)

Страница 1

Глава 1. Обманчивая гладь меди (Дева Яга)

Бабу Ягу в досужих людских сказках принято считать костяной, горбатой и страшной, точно смертный грех в судный день. Сидит, мол, в гнилой избушке сморщенная карга с носом крючком, зубы в потолок вросли, изо рта жабий яд сочится, а по избе прах да тлен летают.

Всякий раз, подходя к тяжелому медному зеркалу, я невольно усмехаюсь людской глупости. Откуда они это взяли? Из какого мутного хмеля выцедили эту нелепицу?

Медный диск, вправленный в почерневший от времени дубовый обод, начищен песком до золотого сияния. Пламя березовой лучины в кованом светце трепещет от малейшего сквозняка, бросая на гладкий металл ровный, медовый отблеск. Я медленно развязываю плетеный пояс, позволяя тяжелому полотну домотканого платья соскользнуть к босым ступням. Прохладный лесной воздух касается обнаженной кожи легким ознобом, заставляя соски мгновенно затвердеть, а по бедрам побежать мелким мурашкам.

Я смотрю на себя не торопясь. С тем жадным, ненасытным упоением, какое ведомо лишь женщине, знающей истинную цену своей стати.

Зеркало не врет. Медь бесстрастно и щедро ласкает взглядом высокий подъем девичьей груди, безупречно гладкую, шелковистую кожу цвета топленого молока, на которой нет ни единого изъяна, тонкую, будто выточенную искусным резчиком талию и крутой, зовущий изгиб бедер. Длинные смоляные косы, расплетенные на ночь, густой волной рассыпаются по плечам, щекоча поясницу и спускаясь ниже, к округлым ягодицам. Лицо мое — чистый персик, тронутый первым утренним румянцем. Высокие точеные скулы, соболиные дуги бровей, насмешливо изогнутые полные губы, алые без всяких суриков и травяных притирок, и глаза — глубокие, точно лесные омуты в предгрозовой час, в самой глубине которых мерцает опасная, затягивающая синева.

Красавица. Настоящая, сокрушительная лесная княжна, перед которой любой князь пал бы ниц, забыв о венце и дружине.

Но в эту ночь под ребрами начинает медленно ворочаться иное естество.

Сперва оно похоже на тонкую, ледяную иглу, вонзившуюся куда-то под ключицу. Затем холод растекается по венам, сгущая кровь, превращая дыхание в прерывистый, жадный свист. Это навий голод. Он просыпается раз в лунный оборот, когда серебряный серп на небе истончается, а тени вековых елей за окном вытягиваются длинными цепкими пальцами. Проклятие, спящее в моей плоти, требует своей дани. Если я не напою его живым теплом, если не согрею застывающие жилы горячим дыханием смертного, древесный морок начнет жрать меня изнутри. Я уже слышу этот сухой, страшный скрип где-то в глубине костей — словно сучья сухостоя ломаются под тяжелой лапой вепря.

1 2 3 ... 19
впередвперед