Сотнику не оставалось ничего другого, кроме как уйти с пустыми руками. Что толку убивать начальника переправы? Много чести дагулам, и так коней увели. У начальника переправы забрали деньги, но, глядя на его лицо, сотник понимал: дагулы дали больше, а часть портовые работники где-то спрятали.

На другой стороне был точно такой же порт, как и в Централе. Когда дагулы сошли на берег, они учуяли запах — запах чужой земли.

Здесь все было почти так же, как в Централе, но все же немного иначе. Вместо присущего любому порту запаха вина — запах пива. В лавках у дороги готовили мясо, и в нос сразу бил острый запах специй. На клумбе у роскошного двухэтажного дома росли цветы — и здесь дагулы учуяли совершенно новый аромат.

Поэтому кочевники, отлично ощущающие себя в Централе и на Западе, растеряли прыть и открытость. Дагулы молчаливо ехали на повозках и смотрели по сторонам, а люди глядели им вслед. Для них они были очередными путешественниками, ведь здесь, на Юге, о дагулах почти не слышали.

За городом кочевники поехали быстрее. Болот с древних времен не осталось, зато тут и там виднелись небольшие озера. Дагулы могли бы остаться в порту, чтобы подзаработать, но глава был осторожен. Стоило уйти на юг как можно дальше, туда, где не придется волноваться за свою жизнь.

На пути дагулы видели поля и огороды. Местные жители со смуглой кожей обрабатывали землю и смотрели на чужаков скорее с интересом, чем с настороженностью.

— Смотрите! Памятник!

Спустя три дня, когда села и люди остались позади, из-за горизонта появилась стела. Будто распарывая небо клинком, она увеличивалась и увеличивалась с каждым шагом коня. Стелу поставили так давно, что верхняя половина отвалилась много лет назад и сейчас лежала у подножия. Когда дагулы подъехали ближе, стало понятно, что это место популярно среди путешественников — за стелой можно было укрыться от ветра, поэтому там остались следы костров.

— Здесь!

Глава дагулов скомандовал — и кочевники остановились, чтобы впервые за много дней хорошо отдохнуть. Кто-то отправился по дрова, кто-то — за водой. Зашумели котелки, наполняя жизнью пустынное место.

— Что там написано? — спросила Дея.

Если кто-то и мог прочитать старые языки, то только дядя Баро. Пожилой дагул наморщил лоб, переводя взгляд от буквы к букве, а затем сказал:

— Кир Великий.

— А кто это? — спросила вновь Дея.

— Кто его знает, — неспешно ответил Баро, раскуривая трубку. Он был явно доволен собой.

Разрушенный монумент внушал неподдельное уважение. В далеком прошлом в честь великого человека воздвигли стелу — и она простояла века. Может, этого человека уже никто и не помнил, ведь даже дядя Баро не знал никакого Кира Великого.