— Пекарня «Софье».
— Да, когда-то это была моя пекарня, — кивнула Лавиния. — Я неплохо выгляжу, правда? Моя мама всегда говорила, что жар печи сохраняет красоту женщины.
— Вы действительно красивы, — улыбнулся Ливий.
Понемногу приходя в себя, Волк мельком смотрел по сторонам. Даже своим острым зрением он не мог разглядеть даже названия книг: «Искра» надежно защитила хранимые знания.
— Иногда мы помогаем миру справиться с угрозами, — продолжила Лавиния. — И здесь хранятся не только знания Бессмертных. Чтобы делиться информацией в нужный момент, мы должны иметь под рукой лучших специалистов. Они и становятся членами «Искры».
Кроме Лавинии Ливий знал только двух членов «Искры»: Желтого Флага и Бирэнну. Если с Советником Сильнейшего все было понятно, ведь тот был светилом медицины, лучшим специалистом в этой области на весь Централ, то Бирэнна как будто не соответствовала требованиям. Да, она была талантливым алхимиком, но таких в Централе нашлись бы десятки, если не сотни.
— Почему Бирэнна?
— Знала, что вы спросите, ведь не разрешила ей рассказывать. Бирэнна — талантливый алхимик. Вы и сами знаете, что ее избранника постигло проклятие крови. Пытаясь вылечить его, Бирэнна достигла того, чего не могли повторить два столетия. Она создала философский камень.
— Быть того не может. Это всего лишь легенда.
Когда-то давно, в золотой век алхимии, появилось убеждение, что можно создать реактив, способный к вольному преображению. Бери, что хочешь и превращай во что угодно. Если обычные люди, услышав об этом, думали о золоте, то профессиональные алхимики смотрели на философский камень шире. Ходили теории, что им можно даже полностью пересобрать тело, сделать себя совершенно новым человеком, лишенным всяких недостатков, но дальше разговоров это не шло, ведь никто не мог создать философский камень.
«Двести лет… Она говорит об Остане».
Его называли единственным, кто смог создать философский камень. Ни до, ни после никто не сумел повторить эксперимент Остана — так гласила история.
— Она это сделала. Чистота ее философского камня — шестьдесят пять процентов, и Бирэнна продолжает работать над ним. Кстати, это третий камень в истории.
— Третий? Был кто-то после Остана?
Вместо ответа Лавиния загадочно улыбнулась. Вздохнув, Ливий спросил:
— Остан был вторым, да? Какой-то Бессмертный уже создавал философский камень?
— Ха-ха, верно, верно! За это вы мне и нравитесь, Ливий. Первым был Философ, за что камень и получил свое название, а не как об этом думают. Его философский камень был идеально чистым. Остан создал свой почти без нашей помощи, чистота его камня составила семьдесят процентов, представляете?