Ладонь Хаоса поднялась, чтобы встретить кулак Ливия. С глухим звуком Гекта попала в ладонь, Волку показалось, что он ударил гору, а не человека, но техника могла уничтожить даже гору.
Искажения пространства разошлись по сторонам, уничтожая центр Чаши. Через мгновение все вокруг обратилось в темноту, в этом месте мир больше не мог поддерживать целостность: вокруг не было ничего, только Ливий и Хаос.
По руке бога нового мира пробежали трещины до локтя. Вся мощь Гекты исчезла, а темный купол вернул себе краски. Сейчас именно Хаос был сосредоточением мира — а значит, и пространство вокруг него было самым стабильным.
«Все конечно».
Гекта не сработала. Сильнейшая техника Ливия, способная разрушать даже пространство, оказалась бессильной. У Волка просто не осталось никаких идей. Если даже Гекта не могла ранить Хаоса, его ничего не могло остановить. Это было поражение — окончательное и бесповоротное. Хаос победил — и Ливия, и Вечный Закон и весь мир. Последняя черта, отделявшая бывшего главу «Единства» от полной перестройки Эмита, была пройдена.
— Ты сломал мое идеальное тело.
В голосе того, кто отверг все эмоции, слышалось раздражение. Само пространство схватило Ливия, распиная в воздухе.
— Я недооценил твою… Кощунственность, — сказал Хаос. — Я проверю на тебе кое-что, Ливий.
Если бы у бывшего главы «Единства» осталось лицо, он бы сейчас улыбался. Хаос медленно занес руку, и Ливий почувствовал знакомую силу. Именно ее он ощутил за секунду до того, как мир раздавил его на Востоке. Это была сила времени — запретное табу для Эмита.
— Пора испытать мои новые возможности. Ведь одного пространства недостаточно, правда? Я сотру тебя, Ливий, сотру прямо в прошлом. Вечный Закон не смог бы смотреть на такое издевательство над временной линией. Как жаль, что это был всего лишь механизм, наблюдающий за законами. Будь у него эмоции — я бы сохранил его как раз для такого момента.
Рука Хаоса опустилась. Она прошла тело Ливия насквозь, будто он был всего лишь фантомом, и Волк почувствовал, как его захватывает водоворот времени.
Ливий стоял перед борделем «Синяя Роза».
— Это место…
Бордель Волк сотни раз видел во сне, в тот день, когда Сэнталия погибла, а «Синюю Розу» сожгли. Но в этот раз все было в порядке. Прошлое показало Ливию дни до поджога и убийства.
— День. Бордель еще не работает.
Работницы, которые жили в «Синей Розе», только просыпались. До вечера им нужно было заняться хозяйственными делами и привести в себя в порядок перед очередным трудовым днем. Дверь отворилась, и на улицу с пустым ведром вышла красивая рыжая девушка.