Смоляков без сил обвалился на койку, которая жалобно заскрипела под весом. К отключке он уже был опасно близок. А когда эта часть его заснет, проснется другая. Придет из красного тумана.
— Дверь, — указал он. — Там… найдете все, что потребуется.
Я не стал донимать его дальнейшими расспросами и прошел между шкафами. Дверь оказалась не заперта. В темноте я смог разглядеть только громоздкий и объемный силуэт посреди комнаты. Интересно… что такого тут он держит? Я пошарил по стене в поисках выключателя, но ничего не нашел.
— Альф, найди, как включить свет. Живо.
— Понял тебя, — отозвался бесенок. Серьезно, без тени насмешки.
Вокруг меня заколыхался воздух, захлопали, удаляясь, крылья, а через пару секунд раздался мягкий щелчок.
— Нашел! Готово, Каммерер, можешь не благодарить!
За это я во многом и ценил Альфа. Маленький засранец никогда не упускал случая поиграть на моих нервах, в этом он был настоящим мастером. Но когда дело приобретало серьезный оборот, более верного помощника нельзя было и пожелать. Многим моим коллегам по ремеслу повезло гораздо меньше — некоторым достались те еще лживые и коварные ублюдки, только и ждущие возможности обмануть «глупого человечишку».
На их фоне Альф казался эталоном верности. Даже если иногда вел себя как зарвавшийся ребенок.
— Молодец, — тем не менее похвалил его я. Бес в ответ довольно осклабился.
Теперь стало хорошо видно, что за штуку тут прятал Илья Олегович. К тяжелому металлическому основанию, приваренному к полу, крепилось сидение. Длинное, примерно в рост взрослого мужчины. Больше всего вся конструкция напоминала кресло из зубоврачебной клиники. С тем только отличием, что пациентов там не приматывают к сидению. А здесь для этой цели были приспособлены даже не ремни… цепи толщиной в палец.
Больше в комнате не было ничего, кроме лампы под потолком.
— Серьезное устройство, на совесть сделано, — заявил Альф, когда оглядел «кресло». — Надеюсь, ты не думаешь вытащить его отсюда? В дверь точно не пролезет.
— Мои силы велики, но не настолько, — усмехнулся я. — И разносить подвал я не собираюсь. Мы проводим Илью Олеговича сюда.
— Или принесем, — добавил бесенок. — он совсем плох.
Когда мы вернулись в основную комнату, я сразу понял, что Альф прав. И правота его заключалась в том, что Смоляков, что лежал на кровати, корчился явно от боли. Его тело то выгибало дугой, то скручивало в тройное «зю».
Кожа покрылась наполовину шерстью, руки все сильнее напоминали лапы, а на голове уже явственно виднелись торчащие уши. Не к месту в голове вспомнилась старинная сказка про девчушку и ее бабушку, которую съел большой страшный серый волк. А затем, нарядившись в ее одежду, притворялся в этой самой бабушке.