— Как только я верну себе прежнюю мощь, ты пожалеешь, что появился на свет, клянусь тебе тьмой из средоточия миров! — пообещал Азариэль, когда Иль и Вел вытащили его из багажника.
— Прости, но очень сложно воспринимать угрозы от того, кому может наподдать даже Альф, — ответил я.
Об Аиде тоже позаботились — это взяла на себя Рэнфри, оккупировавшая одну из комнат на первом этаже. Некоторое время она никого к своему рабочему плацдарму не подпускала, но потом подозвала меня сама.
— Андрей Александрович, я сделала все, что могла, — сказала она тихо, что даже меня удивило. — Но не знаю, хватит ли этого. Не знаю уж, во что вы ввязались, но досталось ей крепко. Пока дышит, но положение у нее тяжелое. Простите уж.
— Тебе не за что просить прощения, — успокоил я. — Ступай, займись Рамоном. Ему тоже не помешает твоя помощь.
Рэнфри всплеснула руками и, матерясь сквозь зубы, устремилась на поиски Рамона. А я же остался с Аидой. Сейчас она лежала в постели, такая беззащитная и уязвимая. Совсем не похожая на обычную сущность родом из Ада. Там, где ее настиг удар Азариэля, красовался огромный кровоподтек, как уродливая клякса. Из всего ее тела будто выбили жизнь.
В забытьи она слегка шевельнулась, отчего повязка с лечебным компрессом сползла со лба. Я подошел, чтобы ее поправить. Пальцы коснулись кожи, горячей и воспаленной. Аида приоткрыла глаза.
— П-привет, — сказала она слабо, на грани шепота.
— Привет, — ответил я столь же тихо. — С возвращением в мир живых.
Ее взгляд сфокусировался на мне. Я почувствовал его.
— Все… все получилось?
— Да. Он побежден. Ты отлично справилась. А теперь отдыхай.
С этими словами я провел рукой по ее синим волосам и направился к выходу. Уже на пороге меня остановил ее голос.
— Андрей?
— Да? — Я повернулся к ней. — Что такое?
Аида замолкла, будто бы собираясь с силами.
— Кто ты… такой?
Столь простой вопрос, но ответ на него люди ищут всю свою жизнь. И я тоже искал, пока однажды не понял. И с каждым днем осознание становилось только четче.
— Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла, — ответил я и закрыл за собой дверь.
Надсадный кашель вырвался из груди с какими-то влажными хлюпающими звуками. Анна Штейн согнулась в три погибели и прикрыла рот руками, в которых держала желтоватую тряпку с бурыми пятнами.
Крудо, клевавший носом, тут же подскочил с кушетки и подал матери стакан отсывшим отваром желтоватого цвета. Затем снял сухую ткань с ее лба, обмакнул в прохладной воде, что был в рядом стоявшей глиняной миске, и положил обратно.
— Спасибо, сынок, — отозвалась Анна.