Однако, через минуту Анну Штейн вынесли из дома и понесли в мотокарету белого цвета с крестом.
— Вы им заплатили за госпитализацию? — спросил я у своих парней.
— Да, — отозвался Рамон. — Мы посчитали, что там будет верно.
— Правильно сделали, — сказал я и кивнул.
— Что теперь? — спросил Иль.
— Поехали за ними следом. Нужно узнать какое у нее общее состояние и полноценный диагноз.
— Так а-а-а… — начал Иль и почесал затылок.
— Что?
— А вы разве не… — поддержал его Рамон и тоже запнулся.
— Что я разве не?
— Не знаете что с ней?
Вот простота деревенская. Меня это даже слегка пробило на смех.
— Когда приедем домой — проведу вам всем ликбез кто такие демонологи и что они умеют, чтоб не позорились в моих глазах.
— Андресаныч, мы не эт самое! Ну, не хотели задеть вас!
— Та ни в жизнь!
— Я знаю, — перебил я их. — Но общим образованием заняться тоже стоит. Вы может и хорошие специалисты в своих областях, но кое-что еще нужно выучить нового. А пока поехали. Иль, ты за рулем.
Говорил я об этом не просто так. Еще по пути к дому Анны Штейн я заметил, что воздух вокруг Рамона и Иля слегка дрожит. Не из-за того, что они наелись горохового супа, а сами парни эманируют, как эманируют маги.
Я изначально не предал этому значения, думал, что напитались в Аду, посидят, отмоются и пройдет.
Не прошло. И теперь я понял почему.
— 11 —
В кабинете Сергея Вениаминовича Покровского было заседание. Внутри сидели с добрый десяток человек за длинным столом и негромко перешептывались друг с другом.
Сам Сергей Вениаминович длительное время обдумывал полученную ранее информацию. С одной стороны он доверял Митасову после увиденного, но с другой стороны… откуда он мог это все знать?
Он терзался этим вопросом несколько суток, пока не принял окончательное решение: Донни Кесслер должен сесть.
— Господа, — начал Покровский, — мы собрались здесь обсудить одну немаловажную вещь. Все вы знаете такого человека, как Донован Лютер Кесслер.
По столу снова пробежал шепоток. А сам Сергей Вениаминович был уверен, что сидящие за столом не просто знают обозначенного ранее человека, а еще и либо имеют на него зуб, либо об него же этот самый зуб сломали.
Конечно, вполне вероятно, что Кесслер имел среди органов и своих людей, кто абсолютно радушно делился за звонкую монету с ним информацией. Но среди тех, кто сидел за этим столом таковых не было. Просто потому, что каждый из присутствующих контактировал с Донованом при самых неприятных обстоятельствах.
— Вседозволенность. Безнаказанность. Рейдерский захват. Документальные махинации.
— И ничего не доказано! — выкрикнул кто-то один из сидевших за столом и тут же грохнул кулаком, что аж стаканы с водой задрожали. — Прошу прощения. Был взбудоражен.