Так что когда я это прочел, то не слишком обнадежился. Однако потом просмотрел досье дальше и узнал, что несколько месяцев назад управляющий приобрел от имени Ильи Олеговича летний дом. Располагался он примерно в семидесяти километрах от моего поместья. И вот это как раз было то расстояние, которое мог покрыть почтовый голубь. Скорее всего, на даче Илья Олегович сейчас и находится.
Следовало нанести ему визит, раз уж меня приглашали.
Закончив чтение, я сложил документы обратно в папку.
— Выносить источники за пределы хранилища строго запрещено, — сообщила Гретта. — Не сочтите за неуважение, Андрей Александрович, но по долгу службы мне требуется об этом извещать. Бывают всякие… случаи.
Глаза ее блеснули недобрым блеском, и я окончательно убедился в том, что у нарушителей, которых застукали с поличным, судьба незавидная.
— Я не собираюсь ничего отсюда выносить, Гретта Генриховна, — сообщил я. — Все, что нужно, я уже узнал. Благодарю вас за содействие.
Она неловко заломила пальцы и впервые за время нашего знакомства отвела взгляд. Кажется, даже такие дежурные слова ей говорили редко.
— Не стоит. Я лишь надеюсь, что мое сегодняшнее превышение должностных полномочий пойдет во благо, а не во зло.
— Если бы у меня был злой умысел, я бы не стал добывать сведения в государственной инстанции, не так ли? — заметил я.
Обстановка немного разрядилась, и теперь на лице Гретты появилась улыбка. Хотя бы ее подобие.
— Резонно. Скажите, Андрей Александрович, как поживает ваш батюшка?
Я слегка опешил. Ожидать от нее можно было каких угодно вопросов… но этот точно не был в первой десятке вариантов.
— Отец? — переспросил я. — Он в порядке, а почему вы спрашиваете?
Она на секунду задумалась, все еще помахивая ключами.
— Просто, когда вы назвали свою фамилию… Дело в том, что Александр Иванович Митасов бывал в нашем доме. Он приезжал часто, хотел свататься за мою старшую сестру, Гелену. Но у них не сложилось — мой отец не дал своего согласия на брак. Искал партию повыгоднее.
Я задумался. Об этой истории в отцовских дневниках не было ни слова. Хотя это вполне объяснимо — зачем описывать в красках историю своего провала?
— Потом я часто встречала Александра в городе, но вот уже лет десять он не показывается. — продолжала Грета. — Если подвернется минутка, дайте ему знать, что в доме Швейеров о нем еще помнят.
Это будет довольно непросто сделать, если учесть, что отец сначала отказался от человеческого облика, а потом и вовсе покинул мир живых. Не без моего участия. Но Гретте об этом было знать необязательно.