Но Крудо удивил даже меня. Из кабинета его пришлось буквально выпроваживать. Я не беспокоился за гримуар — обыватель все равно не поймет в этой книге ни слова. А еще останется без пальцев, если неправильно ее откроет. Но в этой комнате и так хватало изданий, за которые нельзя браться просто так, без подготовки.
Поэтому я отправил его во двор, к мужчинам. Занятие они нашли ему в два счета. И пусть в основном это были поручения в духе «сходи туда-принеси это-подай вон ту штуковину», старался он на совесть. Никто не сказал бы, что Крудо все равно.
Кроме него самого.
Я же заполнял гримуар. Копии моего прежнего из него не выходило. И не могло выйти, даже если оставить в стороне то, что я воспользовался заготовками старшего Митасова. В работе всегда наступает такой момент, когда гримуар обретает свой дух. Свое настроение, свой заряд. Называть это можно по-разному, но суть одна. И мастер-демонолог его чувствует. Ведь он его и вложил.
У этого гримуара заряд уже появился. Для того, чтоб он вошел в силу, мне нужно было залезть в Ларец Памяти. Но я его чувствовал. Хоть и очень слабо.
Так же слабо, по крошке, по капле, восстанавливалась и Аида. Азариэль вломил ей как следует, приложился от всей души… которой у него не было. В отключку она впадать скоро перестала, но на этом страдания не закончились.
Наоборот, они только усилились, потому что боль стала постоянной. Рэнфри и остальные пытались ее облегчить, но получалось у них не очень хорошо. Вдобавок Аида явно не привыкла к тому, чтоб так надолго выходить из строя. Настроение у нее испортилось, и по большей части моя синеволосая соратница угрюмо кисла в постели.
Рэнфри даже предложила отойти немного от наших принципов и отправить Аиду в больницу. Она сказала, что с подобными случаями справится только более умелый врач. Под нос себе она добавила еще что-то про «которому за эти испытания заплатят», но я услышал. Спасибо тренированному слуху.
Однако Аида осталась — еще один сложнейший пациент «с особенностями» из имения Митасовых поставил бы всю больницу на уши.
Дни текли медленно, неторопливо. Каждый, как одна строчка заклинания, ложащаяся на поверхность бумаги. Все было спокойно, никаких крупных инцидентов. Я невероятно уставал, выбирался из-за письменного стола в кабинете с гудящей головой и ногами, спал урывками по два-три часа — и все равно наслаждался каждой минутой.
Потому что знал — скоро это пройдет. Так и вышло.
Лампа на столе несколько раз мигнула. Я вздохнул. Лампочки мы меняли часто — концентрация энергетических потоков быстро их выпивала. Но я подозревал, что сейчас причина другая. Более прозаичная.