— Спасибо, — сказал Смоляков, стоя в людском обличии у своих ворот. — Я рад, что не ошибся в том, что обратился за помощью.
Я пожал плечами. Своих заслуг преуменьшать не привык, но тут действительно не особо-то и много от меня пользы было. Всего лишь ограничил влияние звериного «я» на его разум при обращении. Дальше все зависит только от самого Смолякова.
— Займись концентрацией. Тебе нужно сейчас уделить очень много времени для того, чтобы научиться контролировать свое сознание.
— Как? — спросил Илья, отчего на лице у меня непроизвольно выскочила улыбка.
На его вопрос был один ответ, и он совсем не был издевкой.
— Первое, что я могу посоветовать — медитации. И я сейчас не шучу, Илья Олегович. Научись следить за своим дыханием и соблюдать голову абсолютно пустой. Так, чтобы ни единая мысль не проскакивала мимо тебя. Это поможет тебе в моменты обращения, когда разум заполняет кроваво-красная пелена.
Я ненароком вспомнил, как нас учили медитации в Академии. Многие воспринимали это, как издевательство, мол, вместо бесполезного сидения на полу со скрещенными ногами — лучше бы дали выучить парочку полезных заклинаний в борьбе с демонами и попрактиковаться.
Вот только трезвая голова на поверку оказывалась куда полезнее любого заклятья, которое не получается вспомнить как раз из-за нахлынувшей паники, потому что — концентрация.
А нет концентрации — нет и возможности спокойно выдавать одно заклятье за другим даже под гнетом внешних факторов. Будь то огромный демон два на два метра или орда мелких бесов с дубинками и кинжалами в руках.
— Как долго?
— Так долго, сколько сможешь себя держать в таком состоянии, не отвлекаясь на посторонние мысли. Поверь мне, это не так просто, как кажется. Наш мозг любит вредничать, и ты сначала даже не будешь замечать, как уже витаешь в облаках в какой-нибудь мыслишке. Держи разум чистым и дыши.
Илья Олегович снова кивнул.
— Берегите его, Кирилл, — сказал я мужчине и пожал им обоим руки, после чего вскочил на водительское сидение своей мотокареты и выехал за двор.
От своей первоначальной идеи посетить больницу я не отказывался. Пора бы навестить лечебницу и узнать, как состояние у матери Крудо. И если идет на поправку, то узнать, когда ее уже можно будет попросить на выписку.
Очень скоро я оказался на месте. У стойки регистратуры меня встретила уже другая женщина, что было логично. Я спросил у нее о пациентке Анне Штейн, на что мне ответили, что она идет на поправку.
— Могу ли я ее навестить? — спросил я.
Медсестра одобрительно кивнула головой.
— Пройдемте, — сказала она.