«Чилить» прозвучало как слово из словаря сленга, выученное специально к этому вечеру.
Её взгляд скользнул ко входу. Замер. В дверях появились Микэле, Лео и парни с команды.
Улыбка Лауры изменилась. Стала настоящей. Живой. Направленной не на нас.
— Ой, ну вы тут располагайтесь! — бросила она, уже разворачиваясь.
И пошла к ним. Быстро. Целеустремлённо. Забыв о нас мгновенно, как только появилась настоящая цель.
Кьяра закатила глаза.
— Пойду к бару, — сказала она.
Мы пошли за ней. Молча, синхронно. Три девушки в платьях, слишком живых для этого стерильного пространства.
Дом блестел. Музыка играла. Но воздух был пустым.
Лео подошёл к нам у бара. Не спеша. С расслабленностью человека, который на своей территории, даже если эта территория сделана из сахара.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Ну как вам? — спросил он.
Кьяра отпила из бокала.
— Дом как дом, — сказала она. И добавила, не меняя интонации: — Сахарная вата заполонила всё.
Лео ухмыльнулся.
— А вот и объект, — сказала Кьяра, глядя куда-то за мою спину.
Я повернулась.
Лаура стояла с Микэле. Что-то говорила, показывала в телефоне, жестикулировала. Микэле слушал. Иногда улыбался, кивал, задавал вопросы. Вежливо. Внимательно. Абсолютно поверхностно.
Я смотрела на них.
Внутри — ничего. Ни ревности. Ни укола. Ни желания вернуть его внимание. Пусто. Как в вымытой комнате.
Я улыбнулась краешком губ. Не горько, с облегчением. Пазл собрался. Она играет роль. Он выполняет функцию. И ни один из них не мой. Не потому что я потеряла его, потому что никогда не имела.
Микэле увидел нас. Кивнул. Сказал что-то Лауре — коротко, вежливо, завершающе. И пошёл в нашу сторону.
Лаура на долю секунды прищурила глаза. Едва заметно. Микэле этого не видел. Лео, стоявший рядом, видел. Я зафиксировала.
Микэле подошёл.
— Рассказывала про Сен-Тропе? — спросил Лео тихо, когда Микэле оказался рядом.
— Да, про вечеринки, дом показывала, пляжи и прочее, — ответил Микэле.
Он подошёл ближе. Поцеловал меня в лоб, приобнял. Движения механические, отработанные. Ритуал по привычке, а не по потребности. Его рука на моей талии не вызвала тепла. Губы на коже не оставили следа. Внутри меня ничего не откликнулось.
Просто ничего.
Я стояла в его объятиях, чувствуя запах парфюма, слыша музыку, видя сияющий зал. И понимала: это конец. Не драматический. Не болезненный. Естественный. Как увядание цветка, который поливали водой, когда ему нужно было солнце.
Микэле отстранился. Улыбнулся мне.
— Вы тут устраивайтесь, — сказал он. И вернулся в зал. К Лауре.
Лео посмотрел на меня. Без жалости. С признанием.