— Мы не имеем права за такое браться.

— Да знаю, но разве ж ему объяснишь… уперся и ни в какую не слушает. Сань, пожалуйста, перезвони ему и сам скажи. Может, хоть тогда отстанет.

— Ладно, давай номер.

Вмиг повеселевшая Катя сует мне бумажку с номером и именем и убегает. Тоскливо достаю телефон. К сожалению, когда твои контакты опубликованы в открытом доступе, временами приходится отражать атаки городских сумасшедших разного толка. Их и до Одарения хватало, а от сдвига цивилизационной парадигмы психика граждан крепче не стала. С большей частью назойливых психов Катя благополучно справляется, но иногда приходится ее подстраховывать.

Подавляю порыв немедленно взяться за какое-нибудь из множества отложенных на потом дел и набираю номер:

— Валерий Георгиевич, добрый день. «Потеряли? Найдем», Александр Егоров. Мне передали ваше обращение. К сожалению, мы не имеем права…

— Вы можете сперва выслушать меня?

Вздыхаю, прикрыв рукой микрофон. Все-таки горе у человека…

— Да, разумеется…

— Алина — домашняя девочка. Она обязательно вернулась бы домой. Ее похитили!

Ну конечно.

— Вы ведь обращались в полицию?

— Да, но какой смысл? Полиция ничего не сделала. Они пытаются вывернуть все так, будто Алина ушла сама.

— Я очень сочувствую вам, правда. Но наше агентство не занимается поиском пропавших людей. Возможно, вам стоит обратиться в «Марию», у них есть эксперты разного профиля…

Обидно, конечно, рекламировать конкурентов, но вопрос-то не шуточный.

— Звонил им уже, так они цену заломили… Таких денег у меня нет, квартира заложена, я весь в долгах. А ваши расценки намного ниже.

Ну естественно, они ниже, потому что не на поиск людей же…

— Понимаете, это не…

Но несчастный отец не слушает меня. Похоже, ему просто нужно выговориться.

— Я нашел на свалке перышко, я видел сон, созданный Алиной, понимаете?

Час от часу не легче.

— Нет, не думайте, я не сумасшедший, — торопливо поясняет Михайлов. — Алине Дар такой вышел — создавать вещи, навевающие сны, которые она сочиняет. И я нашел перышко, она такие использовала в своих поделках! Значит, она жива, и она не уехала из города! Вы понимаете?

— Да, да, конечно…

— Мы с Алиной серьезно поссорились. Из-за сущей ерунды — из-за денег. Я потерял работу и спрашивал ее, долго ли она еще намерена жить за мой счет. Я… кричал на нее, понимаете? И тогда она ушла. И до сих пор не вернулась. Это случилось по моей вине, понимаете?

Не отвечаю.

— Сделайте хоть что-нибудь, — голос в трубке становится сбивчивым, задыхающимся. — Пожалуйста, верните мою девочку. Мне больше негде просить помощи.