Иван быстро всунул ноги в штанины, закрепил металлический браслет часов на запястье, на короткий миг прервав диалог. Он отчетливо помнил взгляд Валиева за столом на празднике, когда они вернулись вместе с Радой. Подозрительный. Вопросительный. Осуждающий.
Отец Рады все понял по его поведению и жестам, которые он бросал на его дочь, и это мужчине не понравилось. Но Валиев тактично промолчал. Зато Иван чувствовал себя неуютно и потом еще несколько дней с напряжением ждал, что Валиев выскажет свое недовольство знакам внимания его дочери или потребует объяснения. Но Самад на удивление промолчал, обсуждая только рабочие моменты, и Иван решил держаться подальше от горянки. Хотя противиться чувству влечения к ней было всё труднее.
Рада на короткое время зависла, глядя как белый трикотаж облепил мужское мокрое тело, прилипнув к коже и обозначив коричневые соски через ткань. Обругав себя за нескромность, стыдливо отвела взгляд и возмущённо засопела. А, посмотрев вновь в лицо Ивану, выкрикнула со злостью:
— Ты считаешь, что я легкомысленная, да? Что навязываюсь? Вешаюсь на тебя? Что я доступная для всех? — едва не плакала от обиды — в глазах застыли непролитые слёзы.
Иван шумно выпустил воздух и сквозь зубы процедил:
— Нет, Рада, я так не считаю. Просто хочу обезопасить твою репутацию. И свою тоже. Мне еще несколько месяцев работать с твоим отцом и я не хочу, чтобы он не так понял мои мотивы и разорвал контракт.
— Твоя репутация? — насмешливо, едко ответила Рада. — Ты хочешь сказать, что рядом со мной ей что-то угрожает?
— Не передергивай. Я не имею дурных намерений ни в твою сторону, ни к девушкам в целом. Я прежде всего приехал сюда работать, а не соблазнять!
— Значит, ты считаешь, что я тебя соблазняю? Да⁈
— Нет. Наоборот. Это я тебя соблазняю. Наверное, — он смолк, боясь признаться, насколько Рада ему нравилась. — Чёрт, как всё сложно! — взъерошил влажный чуб нервным жестом.
Но толку бередить воображение, если объект под запретом. И он никак не мог понять ее смелости. Как на дороге, так и тут, в зарослях камыша. Он понимал, что репутацию девушки легко испортить невинным жестом. Не тем словом. Действием. Поступком. Но как же притягивала Рада Ивана, что он едва сдерживался, чтобы не схватить ее и не зацеловать. И даже больше. Попросить у Самада ухаживать за Радой. Но понимал, что у кавказцев иные традиции. Ухаживание за девушкой приравнивалось как к само разумеющемуся браку. Но к браку Иван еще не был готов. Потому и метался между желанием и традициями.
Он позже обдумает свое отношение к Раде и аккуратно задаст вопрос Валиеву: имеет ли он право на будущее с его дочерью. И Сама Рада, что к нему чувствует, кроме любопытства.