— Подъем! Кушать пора. Все горячее.
— Сейчас встану.
Вновь закрыла глаза. В памяти пронесся вчерашний вечер. Мысленно улыбнулась, вспомнив глаза тренерши, когда сестра коснулась ее затылка. Ольга Валентиновна замерла, словно в изумлении. А они быстро вышли в коридор. Очнувшись, тренер увидит перед собой Наташу. Которая скажет, что та присела на сиденье и уснула. Женщина подумает, что это — результат переутомления или еще что-то в этом роде. О том, что случилось в последний час, она никогда не вспомнит.
Потом… прощание с Эллестэлл. Как они обнялись перед расставанием. И как сестра исчезла в мерцающем искрами облаке. Сердце защемило печалью. Эллес подумала, что совершенно не воспринимает ее как оригинал-прототип. А просто — как сестру… как «Ма-Энни». Близкого и дорогого человека.
— Мы еще увидимся с тобой…
Вытянув руки за спину, нащупала боковушку дивана и стала тянуть на себя, разминая мышцы. Деревяшка жалобно затрещала, явно готовясь сломаться. Эллес вздрогнула и разжала пальцы.
— Я же сейчас как раньше! Надо поосторожней, а то все переломаю.
Она поднялась и пошла в ванную, затем на кухню. Застала там только Лену. Та сидела за столом и поприветствовала веселой улыбкой.
— Ну вот, хоть кто-то.
— А почему брат не завтракает?
— У Андрюши свой завтрак. Сплошные протеины-углеводы, все на строгом балансе. Сам готовит смеси, мне не доверяет. Он позже встанет. Я оладушки пожарила, сырные. Ела такие?
— Нет.
— Вот и попробуй. Можно со сметаной или с маслом.
Эллес положила в тарелку несколько оладий и принялась их поглощать. Хрустящие, с корочкой…
— Спасибо. Это вкусно. — Все для вас…
Сама Лена уже успела поесть и задумчиво наблюдала за Гостьей. Тихо произнесла:
— Я видела вашу песню… прощальную. Так зацепило…
Эллес кивнула. — Алатэ научил этим словам. Вот и спели.
— Вы ведь знали… о том что случится?
— Да, знали.
— А зачем пошли в окоп? Разве нельзя в штабе отсидеться?
Она покачала головой. — Смерть не обманешь, все равно найдет. Мы хотели, чтобы хоть что-то от нас осталось. Хоть какая-то память.
Лена вздохнула. — А вот Андрей? Он тоже знал… про сосульку? Ну в смысле, что скоро — всё.
— Нет. Мы видим это лишь на других. В тот вечер я увидела на нем, а он — на мне. Мы называем это — «печать». И изменить уже ничего нельзя. Кроме случаев, связанных с болезнью. Здесь можно исправить.
Эллес доела последнюю оладью и удовлетворенно кивнула. — Благодарю. Я сейчас поеду к родителям.
— Что, прямо так? Здрасьте, я вернулась?
— Да. Сейчас суббота, они дома.
Лена всплеснула руками. — С ними же плохо станет. Тут и инфаркт, и инсульт — все что угодно. Надо же подготовить их. Так сразу нельзя.