Хотя что я несу?

Я там везде не жил, гостил в лучшем случае. И не понимал этого. Короче, хрень это все. Не люблю, ну, кроме Насти, а лучшие ребрышки вообще в Питере на Гороховой в «Чаке».

А здесь странно, опасно, непонятно — но… как же меня от всего этого прет!

Из восторженного состояния меня выбил настойчивый тычок веслом в бок и ядовитый шепот Гидеона:

— Пригнись, слепень, в разрыв же плывем! — и весло пошло на второй круг, только уже намереваясь оплеухой свалить меня на дно лодки.

Из ночного тумана прямо перед глазами выплыла перламутровая «медуза», размером с ростовое зеркало. Танцуй мы тут лимбо, я бы первое место взял, так резко рухнул назад, запрокидывая голову, чтобы разрыв прошел выше.

— Лежим все, не палите его, — прошипел священник. — Не сейчас, проплыть сначала нужно.

Лодка, как назло, потеряла скорость. И мы, как в замедленном кино, медленно и печально стали проплывать под дырой в пространстве. Шириной разрыв оказался сантиметров пять, может, чуть больше. Неровная дрожащая грань оказалась абсолютно черной, настолько черной, что казалась бездонной.

Я начал задыхаться, будто меня заживо закопали в земле, а по лицу скреблисьчерви. Надо срочно это спалить! Я покосился на остальных, замерших в нелепых позах. Особенно на скрюченного Стечу.

Здоровяк практически уместился между скамейками, только ноги торчали над бортом рядом с уключиной, в которой покачивалось весло. Стеча скрипел зубами, пытаясь куда-нибудь спрятать торчащие колени и замер, когда разрыв оказался над ним. Разминулись в паре сантиметров, а веслу не повезло. В месте, где прошлась «медуза» появился хирургически точный срез, а верхняя часть весла попросту исчезла.

Гидеон перескочил через Стечу, дождался, пока разрыв минует Банши и слегка крутанул лодку, направив ее на параллельный курс с разрывом. Зеркальная гладь затрепетала, стала вытягиваться в нашу сторону, будто оттуда кто-то пытается вылезти. Разрыв натянулся и появилась небольшая трещинка, откуда полезла крыса. Размером с неплохую овчарку.

Я физически ощутил напряжение в лодке, бесшумный, но осязаемый призыв: «Гидеон, жги!» Но только когда лодка встала на параллельный курс с разрывом, Гидеон протянул руку и щелкнул своей новой «зиппо».

Вспыхнуло пламя, пробежав по граням, будто черное ничто вокруг было нефтью. Крысиный вопль оборвался, когда разрыв начал схлопываться, и пасть с частью лба булькнулась в воду на нашей стороне.

Разрыв полыхал, как и все прошлые разы, что я видел, но как-то долго будто сопротивлялся. С обратной стороны появилось новое свечение, толстым канатом уходящее в воду. У меня возникла ассоциация с угрем, который светится под водой, постепенно уходя на глубину и темнея. И только когда этот хвост, шланг, кабель — не знаю, как описать то, что я увидел — потух. Разрыв окончательно испарился.