Вампирша обмякла. Голые мышцы закоротило судорогой, и она затихла. Я откинулся на груду ящиков, вытянул ноги и понял, что мне надо выпить, а можно и покурить. Нащупал на полу зажигалку, зажег ее и заметил, что тело пожирательницы шевелится.

— Да что ты, млять, такое?

Я подорвался и еще раз воткнул гвоздь в затылок, в круглую опаленную ранку, которая уже почти затянулась.

Судорога повторилась, мышцы твари расслабились. Но только для того, чтобы через одну минуту задергаться вновь. Я опять ее прибил, встал, добежал до лестницы и стал орать, чтобы Банши поторопилась.

Вернулся к телу и опять проткнул ее голову гвоздем. Попробовал поджечь ее огневиком, но мышца начала темнеть и запахло горелым мясом. В принципе, зажарить ее — тоже вариант, вот только зажигалка скоро гореть перестанет. Я погасил пламя и отсчитал пятьдесят секунд. Потом повторил операцию: зажечь огневик, воткнуть гвоздь, погасить огневик, поорать, досчитать до пятидесяти.

Была идея завалить ее ящиками, оставив только макушку. Потом я решил раскромсать ее по кусочкам, а там пусть сколько угодно регенерирует. Но только от одной этой мысли становилось мерзко, бр-р-р. В итоге вырубил ее и потащил к лестнице. Не дожидаясь минутного отсчета, вырубил еще раз.

Восемь раз пришлось пускать гвоздь в действие, пока затащил ее в спальню и бросил рядом с кроватью в остатки дымного облака.

Банши при этом спокойно продолжала дрыхнуть, свернувшись калачиком и чуть ли не посасывая палец. Когда я смог наконец ее разбудить, у меня уже рука устала, а гвоздь затупился и покрылся какой-то странной ржавчиной. А за окном уже светало.

— Блин, я что, все проспала? — Банши встрепенулась, но увидев, что у меня все под контролем, расслабилась, потянулась и зевнула. — Я вижу, вы подружились. А кофейку не сделаешь, я пока присмотрю за ней?

Я промолчал. Поднял на нее глаза, как мне казалось, полные песка, воспаленные и растертые до мяса, потому что иначе они сразу же закрывались.

— Ладно, сама сделаю, — сказала Банши. Она подошла к окну и распахнула шторы, пропуская в комнату первые солнечные лучи. — О, заря. Между прочим, это очень символично.

Банши вернулась к бу-хаг, схватила ее за ноги и потащила к центру комнаты, куда уже пробивались первые солнечные лучи.

— Раз ты кожу не нашел, то есть и другой способ, — укоризненно сказала она и развела руки, мол, я с такой простой задачей не справился. — Эх, все самой делать приходится.

Когда на тело пожирательницы попал солнечный свет, она начала дымиться. Мышцы запузырились и начали расползаться, растворяясь, как в кислоте. У вампирши откатился таймер оживления, и она дернулась. Зашипела и попыталась отползти от солнечного света. Но тут же получила в висок серебряным носом ботинка и обмякла. Уже навсегда, полностью растворившись под действием света.