Зажигательный патрон опять сработал на ура. Я целился чуть выше колена и попал. От термитной смеси у пожирательницы не только вырвало часть ноги, но и выжгло остальное. Трехлапая тварь яростно зашипела, не смогла удержать равновесие и рухнула на пол, выкатившись почти за границу дыма. Туда, где уже даже легкой дымкой нельзя было назвать прозрачные частички, висевшие в воздухе. Почувствовав свободу, бу-хаг, передвигая оставшимися конечностями, припустила на выход.

Я обернулся на Банши, посмотрел на тлеющую простыню, до которой долетели частицы зажигательной смеси. Девушка открыла один глаз и прохрипела: «Догони, не дай надеть кожу… я сейчас… догоню».

И я побежал, на ходу читая мантру: «выстрелил — перезарядил», вот только отбитая рука плохо слушалась, и зажигательных у меня больше не было. Зарядил серебряный в надежде, что поможет.

Выбежал в коридор, уперся в кровавые пятна на стене и по ним бросился вниз по лестнице. В темноте на первом этаже сперва потерял следы, но, услышав звон посуды и грохот, бросился на кухню. Оттуда — к косой двери в кладовку, сорванной с одной петли, дальше — к лестнице в подвал. Я слышал впереди ее хриплый скулеж.

Я спрыгнул с последних ступенек и оказался в полной темноте. Ни окошка, ни фонарика — пришлось использовать огневик. Я чиркнул зажигалкой, осветив подвал, плотно заставленный бочками и разнообразными ящиками. Света огневика не хватало, чтобы добить до потолка или краев выставленных штабелей.

Тварь прыгнула сверху, напоролась на выставленный локоть, но без труда вмяла меня в каменный пол. Я выпустил серебряную пулю куда-то в пустоту, попытался выкрутиться и ткнуть зажигалкой в морду, но и это не сработало. Пожирательница вцепилась в мои плечи и тряхнула так, что я выронил «крынку». Открыла пасть и с шипением дунула на пламя зажигалки, потушив ее и вернув нас в полную темноту. А потом вонзила коготь в плечо и стала тянуть, намереваясь срезать с меня кожу.

Как я заорал! От боли, от гнева и одновременно пытаясь докричаться до Банши.

Дернулся, выгибаясь и выхватывая французский гвоздь и начал колоть вампиршу куда-то между ребер. Теперь уже завопила она, выдернула коготь и попыталась отползти. Но я схватил ее за ногу, которая отросла почти до щиколотки. Вцепился, боясь, что сейчас либо блевану, либо потеряю сознание. От холодной мерзости, ощущения мокрого склизкого мяса и тупой, ноющей боли в раненом плече.

— Ба-а-анши-и-и, спящая ты сука-а-а-а-а, — заорал я, накапливая ярость и силы, дернулся и вогнал гвоздь в затылок пожирательницы.