И как-то раз мы с ним очутились на выставке современной живописи, где молодые художники представляли своё виденье будущего. Так вот, там этот злосчастный монорельс мелькал аккурат через каждое полотно, лишь изредка уступая транспорту на магнитной подушке, не имеющему рельс вообще. Почему-то этот момент очень сильно врезался мне в память — везде чистенькие опоры на фоне серебристых небоскрёбов. И острая стрела поезда, везущего счастливых людей прямиком в светлое будущее. Как будто больше нечего показать. Может, это выплёскивалось скрытое раздражение от бесконечных пробок и отдавленных ног в общественном транспорте, кто знает…

А того говнюка я прямо там по-тихому придушил в сортире, пока его охрана переминалась снаружи. Как говорится, дал ему хорошенько прос…ся — во всех смыслах.

Спустя двадцать четыре года монорельсы к нам по-прежнему так и не завезли, но вот эстакадных мостов прибавилось. Узкие улицы, зажатые высотками, не справлялись с огромным автомобильным потоком, и поверх них возводили ещё одну дорогу, а при необходимости процедуру повторяли. Под одним из таких широченных пролётов и расположился стихийный рынок-барахолка. Ездить тут было некуда и негде: рядом текла мутная река, представленная процентов эдак на девяносто сточными водами, а дальше начиналась такая плотная застройка, что только велосипедист мог сюда прошмыгнуть. Получившийся «аппендикс» добротно залили бетоном и махнули на него рукой. Администрация изредка отправляла сюда специалистов проверить целостность опор, но они прекрасно понимали, что местные обитатели защитят их куда лучше заборов с колючей проволокой и камер наружного наблюдения.

Для многих пространство под мостом стало вторым домом, и нанести ему вред они не позволяли. Заборы вокруг каждой опоры до сих пор находились в полном порядке, а пространство вокруг них являлось запретной зоной. Стоит тебе нарушить его — и ты немедленно отправишься в короткое плавание по волнам реки-вонючки.

А вот дальше, за опорами, начинался самый настоящий хаос лачуг, домиков и торговых палаток, великолепно описываемый словом «Шанхай». Здесь заблудиться — как два пальца облизать, особенно не привыкшему к жизни на помойке человеку. Я же чувствовал тут себя, как рыба в родной мутной воде. Именно барахольщики охотно принимали выходившие из обихода бумажные деньги, и им было абсолютно наплевать, что ты выглядишь, как человек, которого всю ночь усиленно драли черти.

Окровавленную одежду, разодранную и местами даже подпаленную, пришлось выбросить. Но на рынке это совсем не проблема, тут шмоток на полгорода хватит — от дорогих ношеных пиджаков до простеньких джинсовок прямо из-под китайской швейной машинки. Я остановился на добротном спортивном костюме со знаменитыми полосками по контуру — естественно, утеплённом и удобном. В таких щеголяло довольно много народу, и затеряться среди них будет прощё простого — хоть на улице, хоть в парке.