Немного поразмыслив, я продолжил идти в том же направлении, в котором мы двигались накануне — куда-нибудь да выйду. И действительно, вышел — в просторный холл, в котором хоть на велосипеде гоняй. Полные размеры гигантского помещения не давало рассмотреть только скудное освещение. То ли энергии на все лампы не хватало, то ли кабель где-то перебит оказался, но приходилось брести почти что в полумраке, придерживаясь одной из стен. Привычное чувство тревоги с самого пробуждения ныло на одной ноте, будто ему ногу отдавили, так что пока нужно полагаться лишь на собственную наблюдательность. В темноте мог скрываться кто угодно, но вокруг было пустынно и безлюдно. Изредка попадались чьи-то останки, поражённые вирусом или вовсе нетронутые, но живых обитателей станции не наблюдалось.

Так я набрел на закусочную… или столовую (уж не знаю, как она точно здесь называется). Пиктограмма с надкусанным пирогом тоже не вносила в этот вопрос ясности.

Просто в определённый момент стена резко исчезла, уступив место широкой барной стойке, заваленной пустыми подносами, пластиковыми стаканами и остатками еды. Вдоль неё нестройным рядочком стояли высокие стулья на стальных ножках. Похоже, здесь члены экипажа морили червячка в свободное от гангов время.

С той стороны столешницы смутно угадывались очертания просторной кухни. Пахло там застарелой мусоркой, но внезапно заурчавший живот стал требовательно просить занять его хоть какой-нибудь работой. И действительно, я в жизни ещё ничего не ел, с учётом новенького тела. Пришлось лезть через стойку в поисках съестного. К счастью, никакие возмущённые повара с тесаками наперевес на меня не бросились, а на первом же разделочном столе нашлась пара запечатанных в простую бумагу бургеров.

Стараясь не думать о том, что предприимчивый шеф-повар мог напихать туда стрихнину от всей широты своей кулинарной души, я принялся их энергично жевать, запивая водой прямо из-под крана небольшого умывальника. Еда оказалась так себе, будто пролежала на открытом воздухе не меньше пары суток, но мне сейчас любые калории были в радость.

Пока я хрустел фастфудом, по всем интеркомам пронеслось сообщение, произнесённое, судя по всему, настоящим живым человеком, а не бездушной программой. Звонкий чистый девичий голос, который не смогли исказить даже примитивные шипящие динамики, весело предупредил:

— Внимание! Угроза прорыва сингулярности через защитный контур! Шевелите задницами, сучки!

Так и не понял, что там такое приключилось на этот раз, но, похоже, станция доживает последние минуты. А мне по-прежнему непонятно, в какую сторону нужно бежать.