Одни, цвета земного апатита, понемногу подлечивали Кристаллида, другие — малахитовые — ставили помехи и поддерживали его щит. Третьи — сапфировые — копили энергию для следующей «ульты» — особо мощного выстрела главным калибром. Четвёртые — изумрудные — бесполезно болтались в хвосте, но их уничтожение гарантировало дополнительную награду в случае победы. Отдельной группой можно было назвать фокусировщиков — крупные минеральные образования конической формы рубинового цвета, выполнявшие роль одиночных орудий. Стреляли они хоть и не так больно, но гораздо чаще.

Имелись и совсем небольшие разноцветные камешки, действовавшие самостоятельно, по типу уже знакомых дронов. Урон они наносили совсем мизерный, даже если пробивали щит, зато их было очень много. Навскидку — около четырёх десятков.

Я выпустил две ракеты из кассеты в вытянутый камень, являвшийся как раз недобитым фокусировщиком, и сосредоточился на мелочи. Каждый кристалл разлетался на осколки от двух-трёх выстрелов лазера, который набирал заряд всего за три с небольшим секунды. После четвёртого подбитого ко мне снова обратился вернувшийся в адекватность ДайЖести:

— Красава! Бей по метке, ща я его прожму.

Один из крупных кристаллов на тактическом экране оказался в центре нескольких окружностей, туда же ринулся частый пунктир синих трассеров, отгрызая его прочность с каждой секундой. Я перевёл на минерал прицел лазера и добавил туда же обе ракеты, уйдя на минутную перезарядку обоймы. Реактивные снаряды сработали на удивление хорошо: урон с каждого увеличился практически вдвое. Уже после второго попадания цель перестала существовать.

— Живё-о-ом! — радостно проорал капитан корвета. — Теперь так же прямо ему по морде. До конца кадэ ульты около трёх минут, должны успеть.

Мордой, как нетрудно догадаться, оказался центральный массив, также имевший собственную шкалу прочности, от которой осталось не больше сорока тысяч хитов. «Ястреб» взял его в целеуказание и выпустил два гигантских снаряда, назвать которые ракетами не поворачивался язык. Тут, скорее, торпеды. Каждая унесла с собой по пять тысяч, но дальше мне стало уже не до подсчётов — три оставшихся в строю кристалла-фокусировщика принялись дружно утюжить «Мародёру».

До этого момента мной интересовалась исключительно мелочь, которая сносила максимум десяток хитов при попадании, урон же их старших товарищей исчислялся сотнями. Прочность корпуса стремительно начала опускаться к нулю.

То, что корабль за эту бесконечно долгую минуту не развалился на части, целиком заслуга Отто. Инженер засел в щитовой, куда в основном и метили чёртовы булыжники, и оперативно производил ремонт, поддерживая целостность энергетического кокона в районы середины. Что там творилось с ним самим в обстреливаемом отсеке, можно было только гадать, но его собственное здоровье просело на две трети. К счастью, орудия частенько мазали, так как возле «Мародёра» порхала парочка союзных дронов-постановщиков помех, искажавших прицел противнику.