Туда я корабль и направил. На орбите «Мародёр» слишком заметен, а взлёт-посадка на поверхность сжирает слишком много энергии. Осталось только найти космический булыжник помассивнее, активировать поиск, а по его окончании — спустить с поводка голодных до добычи дронов. Кстати, в загашнике нашёлся также один- единственный шахтёрский беспилотник, который успешно бурил большинство известных пород, добывая ценную руду на глубине до полукилометра.

В астероиде, в тени которого я спрятал звездолёт, из редких элементов оказался только вольфрам, который сейчас мне был совершенно не нужен. Но, поразмыслив, я всё же отдал команду на добычу, отправляя массивный дрон в короткий полёт. Помнится, помимо своей высокой тугоплавкости этот металл ещё и довольно тяжёлый — то, что надо для моей неожиданной задумки.

Плохо, что нигде поблизости никак не находился гелий-3. Пришлось рискнуть и оставить шахтёра в одиночестве, полетав немного среди разномастных глыб. В конце концов, искомый изотоп был найден и добыт в количестве семи единиц. Этого запаса мне вполне хватало для того, чтобы допрыгать без остановок до источника сигнала и, случись что, унестись оттуда куда подальше.

Через час я вернулся к шахтёру, полностью закопавшемуся в астероид, и отозвал его обратно на корабль. Дроид успел наковырять немало руды, которая быстро переработалась в пять единиц вольфрама. Делать здесь больше было нечего, так что я скомандовал новый прыжок, а за ним сразу — в соседний сектор, где располагался источник сигнала, который вряд ли будет ждать меня вечно. Засечь его — большая удача, даже при наличии продвинутого оборудования, но возле станции всегда был высокий трафик — мало ли кто там поблизости ещё мог ошиваться.

Переход занимал целых четыре часа, во время которых разрешалось заниматься чем угодно, лишь бы не покидать звездолёт. Пространство вокруг корабля, нырнувшего в другое пространство, скрутилось в сплошное чёрное марево, но здесь нам ничего не угрожало. Тут все направления параллельны, и даже пронесшийся мимо чужой корабль заметить очень сложно. О каких-то нападениях и говорить нечего.

Оставив рубку на Шёпота, я пошёл в производственный отсек колдовать над полученным металлом. Помимо использования готовых чертежей там можно было немного поиграться с редактором заготовок, если в тебе вдруг проснулся инженер-конструктор. Задумка, на первый взгляд, казалось несложной, но…

Проектировать в трехмерном пространстве оказалось несколько сложнее, чем я себе представлял, и мечи у меня выходили громоздкими и запредельно тяжёлыми. Системой помимо конструкции учитывался ещё и материал, из которого выполнена та или иная деталь, что позволяло ещё на уровне проектирования рассчитать, сломается ли эта вещь после первого удара или нет. Чем больше я углублялся в изучение вопроса и разбор своих предыдущих ошибок, тем больше понимал, что каждый меч — по-своему, произведение искусства, где даже самая мелкая деталь выверена до микрона и отбалансирована. Именно поэтому ими получалось успешно рубить облачённых в броню противников, а не бегать со сломанным клинком.