Камиль
Кровь в ушах начинает гудеть как горная река или рой пчел. В джинсах делается тесно. Это просто поразительно - столько всего случилось, а я вместо того, чтобы включить мозг и заняться важным, могу думать лишь о том, как снова оказаться у девушки внутри. Долбить её так, чтобы голос срывала...
Или это последствия той дряни, которой меня накачали?
В любом случае - секс мне не светит, это точно. У девчонки шок и психологическая травма. Неизвестно, что я натворил ночью.
С сожалением отстраняюсь.
Лина отшатывается от меня как от прокаженного, глаза широко открыты и в них ужас. Плед, в который она была закутана, валяется у нас под ногами. Сейчас на ней лишь те самые белые трусы, за которые она сражалась в машине до последнего.
Мой взгляд прилипает к обнаженной девичьей груди. Стоячая тройка с затвердевшими сосками. Понятное дело, что на счет какого-либо возбуждения я это не отношу. Попрыгай в апреле в воду...
В довершение ко всему она подносит дрожащую ладонь к своему лицу и пытается заглушить первый громкий всхлип. Может, поплачет и легче будет?
Только оказывается, просто смотреть, как она плачет у меня нет моральных сил.
На следующем рыдании я подхватываю её на руки и несу в гостиную, усаживаюсь с ней на диван, пристраиваю на коленях.
- Не плачь, пожалуйста... Теперь ничего не изменишь. Всё случилось так, как случилось. Всё образуется... Я не хотел. Меня какой-то дурью напичкали. Вообще мозги поплыли... Ну, девочка моя хорошая... Не плачь... Твоя жизнь - это самое дорогое, что есть, а всё остальное утрясется...
Рыдания становятся всё сильнее. Мои уговоры не действуют. Или, скорее, действуют со знаком минус. Принимаю радикальное решение и ссаживаю девушку с колен. Она цепляется пальчиками в мою одежду. Не хочет отпускать? После всего? Это бьёт. Наотмашь.
Привести её в себя можно. Но хлестать по щекам или тащить под ледяной душ - так себе идеи, учитывая что она едва не утопилась. В воде она барахталась как беспризорный щенок. Я сделал очевидный вывод - плавать не умеет.
Отхожу к бару, плещу коньяк в стакан.
Возвращаюсь к Лине.
- Пей! Пей всё! И согреешься, и всё станет по барабану... - вливаю в неё крепкий алкоголь.
Давится, снова кашляет, но это быстро проходит. Дышит глубоко ртом.
- Что... ты мне дал?
- Коньяк.
- Чай хочу. Горячий.
- Сейчас. Давай покажу ванную. Только, Лин, давай без глупостей? Ты жива - это самое главное. Не надо этого всего. Потом поймёшь, что я прав, - рука сама тянется к её щеке, гладит.
Не знаю - действие препаратов еще не сошло или... Мне очень нравится до неё дотрагиваться. Из рук бы не выпускал. И из спальни тоже. Если это не препараты, то мои дела плохи.