— Все? — спросил Кнуд.

— Все. — Эрик еще раз тряхнул фляжку, ловя языком последнюю каплю. — Да там и было-то…

— Жаль.

Действительно жаль. Он бы побродил еще, время от времени прихлебывая, так, чтобы оставаться навеселе, но и не напиваться до бесчувствия. Тем более что на университет они еще не посмотрели и на королевский дворец…

— А я собирался сходить в русалочий лес.

— Русалок не бывает. — Эрик завинтил пробку.

— Ты и про единорога так же говорил.

— Это неправильный единорог. Рог не во лбу, и сам здоровенный, а должен быть маленький, с козленка.

— Не знал, что сказки кому-то что-то должны, — фыркнул Кнуд. — Но я хочу посмотреть на русалок, раз уж до сих пор не довелось. И не только посмотреть.

— Охальник! — рассмеялся Эрик. — Русалок не бывает.

— Заладил: не бывает да не бывает! Спорим?

Эрик поморщился:

— Тебя Альмод покусал, что споришь без повода?

— Нет, просто интересно стало, как ты станешь выкручиваться.

— Доказывая, что чего-то нет? Я на такое не велся курса с третьего.

— Вот же зануда, — покачал головой Кнуд. — А вдруг они просто хорошо прячутся?

— Главное, чтобы не вышло как с единорогом…

Кнуд засмеялся:

— Да, вынырнет такое, что не только не посмотреть, а и не убежать… Тогда возвращаемся?

Возвращаться не хотелось. Хотелось бродить по улицам и болтать обо всякой ерунде, не вспоминая, почему они выбрались в город, вместо того чтобы спать.

— Здесь можно раздобыть еще выпивки? — поинтересовался Эрик. — Кроме нашей таверны, потому что обратно я пока не хочу.

Кнуд задумался:

— В городе — нет. В четверти лиги от ворот есть почтовая станция. Туда пускают и ночью.

Но Ингрид сказала — за стены ни ногой, а она не из тех, кто будет мести языком просто так. Она вообще на удивление немногословна.

— Не знаешь, почему нельзя выходить за ворота? Даже в пригород?

Кнуд помотал головой. Хитро улыбнулся:

— А как узнают, что мы выходили, если ночью все спят, а к утру мы будем на месте?

Эрик заколебался. Не то чтобы он никогда не нарушал запретов сознательно, но обычно знал, зачем это делает и что ему угрожает, если попадется. Наконец хмельной кураж взял верх над благоразумием. И в самом деле: кто узнает и как, если они вернутся еще до утра?

— Покажешь?

Идти куда-то один он сейчас не рискнул бы: слишком легко заблудиться в паутине узких извилистых улиц, таких одинаковых в лунном серебре. Он, пожалуй, не сообразил бы даже, в каком направлении искать особняк чистильщиков, не то что ворота.

— Тоже не хочешь обратно? — спросил Кнуд.

— Не хочу.

Он вообще не хотел бы возвращаться — никогда. Но кто спрашивал, чего он хочет? Так пусть сегодняшняя ночь будет его маленьким бунтом.