— Давай, — сказал Ульвар. — Нападай.

Эрик качнулся вперед, прощупывая защиту. Легко отбил такой же, пробный, выпад.

— Как тебе у нас?

— Пока не понял. — Он отшатнулся от обманного удара в лицо, блокировал летящий к голени меч.

— Альмод — сложный человек.

— С этим трудно спорить. — Эрик пнул, целясь в колено, но ноги Ульвара там уже не было.

— А вот так не стоит, — предупредил тот. — Отвыкай.

— Почему? Нечестно?

— Тварям плевать на честь. Но вот касаться их не стоит.

Эрик нахмурился, парировал удар, переходя в контратаку. Меч замер в паре дюймов от шеи Ульвара. Интересно, когда тому надоест играть в кошки-мышки?

— Я видел тварей. И пока совсем не понимаю, чем может помочь клинок.

Ему рассказали, конечно. Но вдруг Ульвар знает что-нибудь еще?

— Надейся, что не доведется на своей шкуре проверить.

— Не люблю недоговорок. — Очередной удар ушел в пустоту, Эрик пошатнулся, едва не потеряв равновесие.

— Это трудно объяснить, пока не увидишь своими глазами. Так же, как трудно объяснить, почему люди Заговоренного готовы сложить за него головы.

Это-то как раз объяснить легко. Потому что Альмод идет в проходе последним. Потому что, вытаскивая Фроди, вел себя так, словно сам бессмертен. Потому что Заговоренный.

— А об этом лучше спрашивать не у меня. — Он зашипел, когда тяжелая деревяшка больно приложила по ключице. Труп. Зараза!

— Осторожничаешь? — усмехнулся Ульвар. — Он тебе не нравится?

Эрик снова уклонился, едва не потеряв равновесие. Разозлившись, попытался контратаковать.

— Он не девчонка, чтобы нравиться мне или нет. Он мой командир, и либо мы как-то сработаемся, либо я… — Он охнул, пропустив удар по запястью, клинок выскользнул из разом онемевшей руки. В настоящем бою Эрик уже лишился бы кисти. Присел, уходя от атаки, подхватил меч левой, понимая, что на самом деле это если и отсрочит «конец», то ненадолго.

— Либо ты однажды не вернешься. — Ульвар снова выбил клинок, опустил меч, шагнув назад.

— Я в любом случае однажды не вернусь, — пожал плечами Эрик. — Но хотелось бы, чтобы это случилось попозже.

Ульвар кивнул:

— Действительно, средне. — Он взглянул куда-то за плечо Эрика. — Но я понял, почему ты его взял.

— Занятно, — ухмыльнулся Альмод, подходя ближе. — Когда четвертых приводят остальные, никто не таращится на них, как на диковинную зверушку. И не пытается выяснить зачем и почему.

Мужчины обнялись.

— Потому что ты слишком редко приводишь четвертых, — сказал Ульвар, хлопая Альмода по плечу.

— Предлагаешь положить всех своих только для того, чтобы досужие языки заткнулись?

— Тогда они начнут болтать еще громче.